Выброс силы Неметона – это своего рода ритуал и самое знаменательное событие. Жаль, что это не дано увидеть всем живым на этом свете, а потому никто не заметил, как пучок яркого света пробежал по опустевшему лесу. Как раскололся лед, выпуская из своего плена стройное тело, даря ему первый вдох на подъеме. Никто не видел трудности первых шагов, но целеустремленность, с которой они были сделаны дальше. Это было похоже на крестовый поход, упорство участника марафона. Это было даже красиво, если бы не несколько угловатые движения в каждом последующем шаге. А потом вдох облегчения, бессилия, счастья и восхищения. Прежде чем глаза голубого цвета отразили безразличие ночного леса Бейкон-Хиллс.
Отдай свой голос за Сомнию!
Игровое время: март-апрель

Добро пожаловать, в свой самый страшный кошмар!
Ты готов пройти все круги ада, чтобы побороть свой страх? Мы ждем тебя и надеемся, что ты все же не испугаешься Ужасных Докторов, которые способны пробраться в самые тайные места твоей души, и достать от туда то, чего ты боишься на самом деле. Готов проверить? Тогда регистрируйся!

Teen Wolf: SOMNIA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Teen Wolf: SOMNIA » CRYSTAL BALL » [08.05.2014] Now look who's coming, yeah


[08.05.2014] Now look who's coming, yeah

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Now look who's coming, yeah
/ You'll never know the psychopath sitting next to you
You'll never know the murderer sitting next to you
You'll think, "How'd I get here, sitting next to you? /

- - - - - - - - - - - - - -
https://b.radikal.ru/b09/1807/ef/a290147e3206.gif
- - - - - - - - - - - - - -
действующие лица: Newt Cramer, Bethany Gallagher, позже Brenda Salazar

приватность эпизода — open

сюжет
«Охотник не должен получать удовольствие от убийства… Не должен… Не должен…»
Мысли сворачиваются в тугой клубок ярости. Руки дрожат от еле сдерживаемого возбуждения.
«Это не я, это не я».
Ты просто жертва, добыча. Мир не принадлежит тебе, раз владеешь сверхъестественной силой. Я докажу тебе это. Ты не хочешь никого убивать, пытаешься сохранить внутреннюю чистоту.
Но мне плевать. Я убил таких, как ты десятки. Я покажу тебе другую сторону.

/ здравствуй, мама... плохие новости, Герой погибнет в начале повести (с) /
- - - - - - - - - - - - - -

• время •
после 21:00, (Четверг) – Ночь:+14°, ясно | Вечер:+22°, ясно | Растущая луна

• место •
старая фабрика Бейкон Хиллс

+2

2

Мой гнев стал живым существом у меня в груди,
эхом сердцебиения, которое успокаивало меня во сне
и пробуждало меня.
Сара Дж. Маас. Двор Крыльев и Гибели

Прошли всего лишь сутки со дня стычки с сиреной. И чем дальше, тем больше молодой охотник ощущал звенящую тревогу внутри, словно сотни сигнализаций вопили в один голос о надвигающейся опасности. Он потерял былую способность к концентрации в один момент, ранее вспыхивающие ментальные экраны перед глазами с десятками целей потухли и потускнели. Даже перед самой простой работой необходимо было подключать титанические усилия. Всё валилось из рук. Ньют даже опасался садиться за руль, отрешённость и трансовое состояние вполне могли привести к аварии. И не важно, пострадает ли он, но вдруг будут задеты люди? Сейчас его психика была не готова повесить на себя ещё одну смерть. Нужно время.
А периодами накатывала такая звериная ярость и гнев… рука сама тянулась к ножу, и охотник был уверен, что именно сейчас прольётся чья-то кровь. Приходилось уходить из дома, курить по три за раз. Ничего стимулирующего или кофеиносодержащего Крамер не мог себе позволить, наоборот горстями пил успокаивающие и колол седативные. Помогало слабо.

Приступ кровожадности иногда заставал в самых неподходящих обстоятельствах: например, на тренировке с холодным оружием. Когда охотник взял в руки отцовский нож с серебряным кантом, сердце застучало с такой силой, что грудная клетка заболела. Потемневшими чужими глазами Ньют смотрел на Бренду, человека, ради которого готов был умереть и… и хотел её убить. Мягко перерезать горло, чтобы багровая кровь толчками вытекала из её тела, и чтобы в ней можно было согреть руки. Крамер ошарашенно и потерянно бросил оружие и, резко развернувшись, вышел из тренировочного зала, ничего не объяснив. Нужно срочно что-то разбить, что-то сломать, высвободить эту энергию, иначе последствия для группы окажутся плачевными. Ньют быстро ворвался в свою комнату и с грохотом захлопнул дверь.

https://78.media.tumblr.com/df522e4295ddc803f4e9e8e51b669cbe/tumblr_nccvbxF4h71tc1l25o4_250.gif

Если план сирены был в том, чтобы направить ярость лидера охотников на свою же группу, то этого никак нельзя допустить. Никто из своих больше не должен пострадать. Ньют, придерживая голову, сполз по двери вниз. Ярость колотилась внутри, руки дрожали, сердце зажало в тиски с такой силой, что вдохнуть не представлялось возможным. Повторяя себе: «Успокойся, успокойся», парень поднялся и ворвался в ванную, открывая кран с холодной водой и подставляя голову под ледяной душ. Убить, разорвать, причинить боль – прямо сейчас, без промедления, кому угодно! Вопреки ледяной воде в рассудок ударила тяжёлая и жаркая волна чёрного гнева, концентрированного, всепоглощающего. Застонав, Ньют изо всех сил ударил кулаком по зеркалу, разбивая стеклянную поверхность на острые осколки. Яркая поверхностная боль возбуждающим импульсом пронеслась по всему телу, поставив волосы на загривке дыбом. В мозге что-то взорвалось, захлестнуло с головой. Внутренняя агрессия извернулась, трансформировалась, превращаясь в холодную ненависть. Ньют завороженно, словно в первый раз, смотрел, как на костяшках правой ладони набухают алые капли. Дышать стало легче. Зрения стало кристально чистым.
Как в полусне парень выключил воду и вернулся в тихую и тёмную комнату. Кружилась голова и немного шатало, как если бы все седативные, которые попали в организм ранее, начали действовать в один момент. Ньют спокойно подошёл к своему оружейному шкафу, проводя пальцами по полированной поверхности дерева. Пульс постепенно выравнивался, а дыхание успокаивалось, решение о дальнейших действиях пришло само собой. Рациональная часть личности охотника, та часть, которая всегда руководила, принимала взвешенные решения и продумывала всё на пять шагов вперёд, - уснула. Остались лишь инстинкты охотника, обезличенные и равнодушные.
Ньют достал из шкафа небольшой кейс, вроде такого, в каком он перевод образцы оружия для демонстрации. Только этот был для особого случая, которого раньше не представлялось. Но сейчас – самое время.
Подхватив кейс, Ньютон уже собирался покинуть дом. Лучше, чтобы на глаза ему никто не попался, но столкнулся на улице с Брендой.
- Куда ты? – подозрительно спросила девушка. С таким трудом собранный контроль чуть не осыпался дженгой, но Крамер подбежал к машине, бросая на заднее сидение кейс. Девушка не должна ничего заподозрить.
- Надо закрыть один вопрос, - ровно ответил Ньютон, забираясь на место водителя и захлопывая дверь. – Ничего опасного, но срочно. Скоро буду, - и, не дожидаясь ответа, вдавил педаль газа в пол, заставив Сильверадо угрожающе взреветь. Он точно знает, куда ехать. Точно знает, что она сегодня будет там.

Подъезжая к клубу, охотник практически не понимал, что происходит. Все его действия и движения анализировались мозгом издалека, не задевая никакие эмоциональные струны. Человеческое внутри отключилось, оставив обнажённое ремесло убийцы. Ньют крепко сжал руль, остановившись на парковке клуба, и прислонился лбом к холодной коже. «Надо вспомнить… надо вспомнить… три правила… всего три…» Но правильные мысли попадали в бездонный колодец, не вызывая даже эха. Парень пытался противиться жгучим желаниям изо всех сил: «Уезжай в лес, напейся, постреляй по мишеням…», но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее в центре мозга пульсировала боль. Она поглощала любые всплески воли, закрывала душным одеялом, перекрывала лёгким доступ к кислороду. Ньют пытался отключиться, потерять сознание, сжимая руль всё сильнее, но цунами внутри нарастало с оглушающим рыком. Сжав виски ладонями, парень съехал вниз в кресле, едва не закричав от адского жжения в голове. «Это не я… не я…».

Вспышка.

https://78.media.tumblr.com/e7193c22767afd177d865a6563e1ac6f/tumblr_nccvbxF4h71tc1l25o3_250.gif

И опять холодное спокойствие вернулось одномоментно, словно боги поменяли местами личности охотника. Дверь служебного входа распахнулась, и Ньют чуть заинтересованно наклонил голову, немигающим взглядом всматриваясь в хрупкую фигуру артистки. Щелчок замка, и вот в руках у охотника пистолет, стреляющий лошадиной дозой транквилизатора.
Рывком открыв дверь авто, Ньют соскочил на асфальт, без промедления выстрелив два раза. Силуэт девушки пошатнулся, и Крамер расслабленно приблизился к ней.

- Добрый вечер, Бэттани, - глядя на девушку сверху вниз мёртвым взглядом, протянул охотник почти доброжелательно. И, коротко улыбнувшись, приложил её прикладом пистолета о висок.

Отредактировано Newt Cramer (14.09.2018 12:35:05)

+4

3

These secrets I'll bring to you
Are of thorns and ice
These secrets I'll give to you
Will turn virtue to vice

Сегодняшний день просто не мог стать еще хуже, чем есть сейчас. Бетани лежала в своей комнате на кровати и исступленно пялилась в потолок. Горячие слезы стекали по бледным щекам, обжигая их и теряясь в растрепанных волосах, оставляя за собой мокрые соленые дорожки. Горький комок встал поперек горла, не давая нормально дышать. В душе было темно, как будто в комнате без окон и дверей, и так не отличающейся гостеприимством и уютом, вдруг моментально взорвались одновременно все лампочки, осыпавшись битым стеклом на пол и оставив после себя кромешную темноту, густую и плотную настолько, что практически невозможно было пошевелиться или хотя бы судорожно вздохнуть. И вот Бетти сидит на ледяном полу в этой самой комнате совсем одна, неспособная ни закричать, ни позвать на помощь... Настолько разбитой она не чувствовала себя на протяжении многих месяцев. Казалось, что весь мир стал серым, тусклым, безжизненным, зачерствел и огрубел. И Бет вместе с ним. Сжав до боли в костяшках клочок одеяла, девушка перевернулась на бок, вымученно постанывая.

На Бейкон Хиллс опускалась ночь. Сумерки закрались в комнату Галлагер, но хозяйка даже не потрудилась включить свет. На душе лежал неподъемный груз осознания того, что счастье проходит мимо, не одаривая даже мимолетным презрительным взглядом. Все мысли были только о том, как бы сделать так, чтобы не было так больно. Сомнительно гениальная идея - покалечить себя физически, чтобы заглушить моральные страдания - была отсортирована как бессмысленная и бесполезная. Напиться? Ускоренная регенерация не позволит. Оставалось лишь мучить себя в надежде, что в один прекрасный миг всё перегорит. Но сколько времени пройдет перед этим моментом - неизвестно. Напоминание о том, что сегодня предстоит очередная рабочая смена в клубе, сработало ровно в 21:00. У Бет не было ни малейшего желания вставать, идти куда-то и уж тем более выступать перед публикой. Порядка пятнадцати минут ей потребовалось, чтобы через силу заставить себя взять в руки и начать уже собираться, чтобы не опоздать на работу. Подойдя к зеркалу, она ужаснулась. На нее смотрела измученная, бледная как простыня девочка, с впалыми покрасневшими от слез глазами и дрожащими искусанными губами. Чудовищно...

Пару часов спустя Бетани почти как ни в чем не бывало уже парила под сводом ночного клуба на воздушном кольце. Толстый слой пудры и тонального крема маскировал синяки под глазами и неестественную бледность, ядерно-зеленые с кислотным оттенком тени, буйно контрастирующие с кирпично-оранжевой помадой, и густая тушь на ресницах отвлекали внимание от полопавшихся капилляров вокруг зрачков. Впрочем, из-под потолка, да еще и в полумраке тщательно рассмотреть лицо акробатки не представлялось возможным, только если вы не оборотень, который видит в темноте как днем. Именно поэтому сегодня во время выступления Галлагер даже не пыталась натянуть на себя дежурную улыбку, которая у нее была заготовлена на случай, если настроение дерьмо. Настроение: хуже, чем дерьмо. Не радовали ни аплодисменты, ни восхищенные возгласы посетителей. Ничего. А ведь днем, в школе, всё было иначе. Ее не выворачивало наизнанку от фантомной боли в груди, где, по идее, должна находиться такая эфемерная вещь, которую люди называют "душа". Просто было... Грустно. Так почему, оказавшись наедине со своими мыслями, Бетти так разорвало в клочья? И вроде у нее было кому позвонить, с кем пообщаться, кто всегда выслушает и поможет... Но не сегодня. Сегодня она должна сама справиться со всем происходящим. Возможно, это и есть тот самый момент, когда нужно побыть подальше ото всех, только с собой, когда чужие слова и мысли не должны касаться оголенных проводов рассудка, потому что они лишь навредят, даже если и направлены исключительно на то, чтобы помочь и спасти.

Стоя после выступления в душе под прохладными струями воды, упершись руками в холодную кафельную стену и опустив голову, девушка чувствовала, как смываются тяжелые мысли, как проясняется сознание, как становится легче. Может, смена деятельности помогла, а может просто Бет устала упиваться своими страданиями, но в тот момент ей было намного проще принять действительность такой, какая она есть, и не пытаться плыть против течения. Значит, так должно быть. Так надо. И ведь вроде Галлагер никогда не была фаталистом, но почему-то именно эта философия вертелась в голове, освобождая разум от стальных оков отчаяния и грусти. Ответы на все вопросы постепенно расставлялись по местам на полочках, превращая хаос в порядок.

Привычно лавируя между снующими людьми в подсобке, Бетти стремительно приближалась к выходу. Ей хотелось поскорее окунуться в ночную прохладу города, чтобы окончательно прийти в себя, чтобы тоскливые мысли больше не смели лезть в голову и портить настроение. Толкнув дверь, нагваль сразу же почувствовала легкий ветерок, приятно освежающий пылающее лицо. Но едва она сделала несколько шагов за пределы клуба, тонкое обоняние уловило странно знакомый и пугающий запах, заставивший остановиться и неподвижно замереть на месте. Крамер. Он был здесь. Нутро сделало смачный кульбит. Похоже, Ньютон решил довести дело до конца. Прикончить свою жертву, очистив Бейкон Хиллс от очередного оборотня. Истошный возглас здравого смысла эхом разнесся по черепной коробке - "БЕГИ!". Но едва Галлагер решила подчиниться инстинкту самосохранения, как почувствовала, как что-то ощутимо укололо в шею. Она охнула и дернулась, хватаясь рукой за то место, где почувствовала боль. Дротик. Чертыхнувшись, девушка отбросила его в сторону, однако краем глаза увидела еще один, торчащий из плеча. На землю тут же полетел и второй. Практически моментально Бет ощутила сильное головокружение. Ее качнуло, но каким-то образом она сумела устоять на ногах. Тело быстро становилось тяжелым, будто бы ватным, не хотело слушаться и грозилось вот-вот обрушиться на асфальт. Рассудок мутнел с каждой секундой, стоять прямо было трудно, поэтому нагваль слегка наклонилась вперед, хватаясь за ребра, которые словно сдавливали тисками, мешая дышать. К горлу подступил комок тошноты, во рту пересохло. Стало невероятно клонить в сон. Хватаясь за истончающуюся ниточку сознания, Бетти, покрываясь испариной, заставила себя сделать пару неуверенных шагов на заплетающихся ногах. "Нужно уходить... Бежать... Черт подери..."
- Добрый вечер, Бэттани, - уже знакомый британский акцент прозвучал как будто через толстое пуховое одеяло, поскольку от звона в висках и боли во всем теле у Галлагер заложило уши. Она не видела Ньюта, зрение не могло больше сфокусироваться, но это был его запах и его голос, без вариантов. Именно за них Бет и цеплялась, чтобы окончательно не заснуть. Те дротики - его рук дело. А что в дротиках - только ему одному и известно. Но на желтый аконит совсем не похоже. Девушка собиралась что-то промямлить, но не смогла. Язык словно прилип к нёбу. Сильнейшая подача тем-то тупым и тяжелым в голову. И темнота, ничего.

Неизвестно, сколько времени нагваль была в отключке. Что с ней произошло за это время? Где она очутилась? Вернее, куда ее приволокли? Сколько часов прошло до момента, когда сознание стало медленно и неуверенно возвращаться в тело? Первое, что почувствовала Бетани - настолько сильное головокружение, что, казалось, ее закрутило в центрифуге стиральной машины. Тяжесть и слабость во всем теле не давали возможности пошевелиться. Она не чувствовала ни запахов, не улавливала ни единого шороха, а глаза словно слиплись. В таком положении она провела, наверное, еще несколько часов, но нельзя было сказать наверняка, ибо чувство пространства и времени оставило Галлагер как раз в тот момент, когда оно было единственной связью с реальным миром. Оставалось только ждать, ведь действие транквилизатора не может длиться вечно, и скоро привычное мироощущение вернется. Но не будет ли уже слишком поздно?

+3

4

Проходит и это. Пройдёт. Отболит. Ничего!
Не хочешь болеть — не смотри. Выключай это шоу.
Анна Михайловна Островская

Тело двигается словно само по себе. Импульсы нервных окончаний, сокращение мышц – всё машинально и равнодушно, словно издалека смотришь фильм с плохим сюжетом, пока на внутреннего зрителя накатывает отрицание и тошнота. Подушечки пальцев покалывает, но это воспринимается как нечто происходящее с другим человеком.
Ньют задумчиво опустился на корточки перед упавшей без сознания девушкой. Он не подхватил её, не смягчил падение, ведь чего ради? Кто она? Ещё один призрак, которому не заполнить сосущую пустоту внутри? Или зверь, чье существование подвластно лишь терпкому желанию отнимать другие жизни? Это не важно. Остаток самосознания привёл его сюда, и на то была причина. Крамер задумчиво и даже нежно убрал с лица девушки прядь волос. Никакой эмоциональной реакции. Перебивая звуки ночного города, в ушах вновь зазвенела песнь сирены, и в центре мозга вспыхнул голодный огонь. Это не могло взяться ниоткуда; видимо, подавленная извращённая жестокость всегда была у него внутри, но ранее контролировалась волей. Сейчас же – никакого контроля, никаких рамок. И никаких чувств. Чем дольше Ньют смотрел в бледное лицо девушки, тем больше физически чувствовал, как его душа рассыпается серым пеплом, слой за слоем. Колючий ветер подхватывает эти останки, царапая вены изнутри, и разносит по воздуху. И нет сожаления или вины, боли или страха. Нет ничего.
Спрятав пистолет, охотник легко подхватил бессознательную девушку на руки. Словно во сне он подошёл с Бэттани к машине и, опустив её на землю, прислонил к холодному крылу машины. Инструкции охотников зажигались в сознании короткими неоновыми фразами; далее - связать руки и ноги. Крамер никуда не спешил. На месте чуть наивной, но благородной души англичанина зарождалось что-то холодно-пустое, заполняя собой освобождающееся пространство. Если бы из служебного входа вышел случайный свидетель, - громкий выстрел из серебристого пистолета, и коллектив клуба не досчитается ещё одного сотрудника. Но никто не вышел, и Ньют не почувствовал ни разочарования, ни облегчения, - ничего. Связав Бэттани крепким шнуром, охотник усадил её на заднее сидение и спокойно сел за руль. Пусть она и нагваль, такому хрупкому телосложению достаточно и одного дротика, поэтому Крамер абсолютно спокойно выехал с парковки, направляясь к месту, где около месяца назад потерял двух друзей. Потрясающая ирония. Нет, скорби или грусти не было, но мысль привести девушку туда, где другой нагваль чуть не убил его, приносила странное чувство весёлости. Слабое, на самом краю сознания, но всё же.

Машина катилась по ночным улицам, не привлекая особого внимания. Никакого превышения скорости, передвижение четкое и по правилам. Мелькнула мысль, если бы Бэттани сейчас очнулась, она могла бы связанными руками задушить его или вырвать когтями горло. Может, поэтому Ньют не спешил? Может, нестерпимая душевная пустота поглощала его слишком быстро, и… он хотел бы умереть? Может, поэтому он искал именно нагваля? Чтобы тот закончил начатое.
Потеря друзей, да и по собственной глупости, что-то поменяла в нём. Словно безвозвратно ушла важная составляющая его личности, или её выдрали прямо из центра души, а рваные края до сих пор кровоточили. Мог ли он поменять что-то? Нет, такое нельзя повернуть вспять.
Сильверадо минула ворота старой фабрики Бейкон Хиллс и мягко остановилась у одного из заброшенных складов. Пустой металлический ящик с выбитой дверцей, но которую сегодня Крамер не станет полагаться.

Территория встретила появление странной парочки гробовой тишиной. Ньют, выйдя из машины, открыл заднюю дверь в салон и снова поднял девушку на руки. В середине абсолютно ничего не дрогнуло, будто подхватил рюкзак с пассажирского сидения. Продолжая находиться в трансе, Ньют зашёл в тёмное помещение; свет не был нужен, картина прошлого боя навеки отпечаталось на сетчатке. Подойдя к дальней стене, Крамер деликатно опустил Бэттани на пол под колонной и рассыпал вокруг неё чёрный искрящийся пепел. Очередная инструкция – приковать. Отойдя на несколько шагов назад, охотник кивнул сам себе и вернулся к машине, забирая кейс, бутылку с какой-то жидкостью и длинные цепи. На входе в склад Крамер повернул рычаг включения электричества, и комнату заполнил тусклый свет единственной лампочки, горевшей прямо над девушкой. Двигаясь чуть замедленно, Ньют подошёл к девушке и резко разрезал путы на её запястьях, - всё равно это была временная мера. Вместо верёвки легли тяжёлые наручи с грубыми звеньями цепочки; забросив их за колонну, охотник защёлкнул замок и присоединил к металлу провода с переносной батареи. Закончив манипуляции, парень вернулся к девушке, усаживаясь на пол прямо перед ней.
- Бэттани, - негромко позвал Ньют, касаясь её лица холодными пальцами и аккуратно отводя прядь волос за ухо. Красивая всё же девушка и талантливая, как жаль, что она не человек. Тёмные густые волосы обрамляли бледный овал лица, кожа чистая-чистая, пухлые губы. Почему боги дали такую внешность зверю, а не обычной старшекласснице? Дождавшись, пока веки девушки дрогнут, Ньют тихо спросил:
- Ты чувствуешь кровь в этом помещении? – пока не понятно, слышит ли она его, но это не важно. – Я подскажу. Три человека и ещё один такой, как ты, верно? – почти любовно поглаживая щеку девушки, участливо сказал Крамер. – А может, ты ещё почувствуешь какие-то химические сигналы, м? – охотник пока не открывал кейс, рано. Но вытащил отцовский нож и легко провёл по скуле Бэттани, оставляя лёгкую царапину. – Не надо обращаться, иначе мне придётся ударить тебя током.

+3

5

«Пока ты чувствуешь боль — ты жив. Пока ты чувствуешь чужую боль — ты человек.»


Сознание постепенно возвращалось к Бетти из небытия, сопровождаясь невероятным головокружением и свинцовой тяжестью во всем теле. Мистер Крамер не пожалел снотворного для своей жертвы. Наверняка, не будь Бетани оборотнем, такая доза транквилизатора если не мгновенно, то очень быстро убила бы ее. Но девушке несказанно повезло, ее способность к регенерации пусть не так стремительно, но все же помогала организму восстанавливаться. Хотя, не будь она нагвалем, она бы вообще не оказалась в подобной ситуации... Клетка за клеткой, атом за атомом организм приходил в норму, хотя сейчас это было вовсе и не заметно - тошнота волнами накатывала к горлу, веки казались неподъемными, а в висках стучала острая боль, эхом отдаваясь в воспаленном мозге. В ушах словно застряли плотные комки ваты, не позволяя острому слуху улавливать звуки извне. Бет не могла понять, где она находится, что происходит кругом, и это нагоняло страх. Рваными отрывками всплывали воспоминания последних событий. Клуб, служебный выход, дротики в шее и плече, Ньют... Жертва попалась на крючок охотника. Внутренне девушка содрогнулась, что отдалось в каждом мускуле, вызывая еще больший порыв вывернуться наизнанку. Затхлый воздух, с трудом пробивающийся в легкие, никоим образом не способствовал улучшению самочувствия, однако все же лучше, чем совсем ничего - Галлагер медленно приходила в себя с каждой секундой. Нагваль почувствовала легкое прикосновение к щеке, заставившее непроизвольно дернуться. Попытка коснуться рукой головы не увенчалась успехом. Руки девушки были заведены назад и сцеплены между собой чем-то холодным, судя по легкому звону - цепями, а сама она сидела прислоненная спиной, возможно, к широкому столбу или чему-то похожему. Кое-как продрав глаза, Бетти потребовалось еще несколько раз проморгаться. В помещении был источник света, не такой уж и яркий, но в тот момент сильно бивший по замыленному зрению, вызывая нестерпимое желание зажмуриться. Однако Бет и так слишком много времени провела с закрытыми глазами, чтобы позволить себе такую роскошь. Заложенность в ушах проходила, теперь уже не очень отчетливо, но она могла хоть что-нибудь расслышать.

... Иначе мне придётся ударить тебя током.
Нагваль поморщилась. Опять этот голос, ледяной и безжизненный, и с характерным британским акцентом. Неужели теперь каждая проблема в ее жизни будет так или иначе связана с этим охотником? Ньютон непринужденно сидел на довольно непочтительном расстоянии от Бетани, в руке у него блеснуло серебристым металлом лезвие ножа. Сердце пропустило несколько ударов, и без того отвратительное чувство тошноты примешалось к тугому узлу в области желудка.
- Чт... - во рту пересохло как в пустыне, язык еле поворачивался, поэтому выдавить из себя пару звуков оказалось весьма непростой задачей. Бет, еле слышно постанывая, попыталась податься вперед, но скованные сзади руки не дали ей такой возможности, отозвавшись неприятным тянущим чувством в плечевых суставах. Пришлось обессиленно откинуться назад. Несильный удар затылком моментально с гулким звоном разнесся по черепу. Как рыбка, выброшенная на берег неблагосклонной волной, девушка открывала и закрывала рот в попытке набрать в легкие достаточно воздуха. Страх нарастал с каждым мгновением, заслоняя собой и без того крохотные крупинки рассудка и здравого смысла. Глаза опять стало пощипывать, но уже от подступающих слез.
- Что тебе... нужно? - изо всех сил напрягая голосовые связки, глухо прохрипела Бетти. Хоть она и пыталась сделать это настолько громко и отчетливо, насколько можно было, но в итоге все равно получилось нечто малоразборчивое и тихое. От, видимо, достаточно долгого пребывания в одной неподвижной позе у Бет настойчиво заныла спина. Какие-то внутренние инстинкты вопили о том, что надо максимально сгруппироваться, уменьшиться, свернуться в клубок, защитить самые беспомощные части тела. Но, к сожалению, такой возможности у Бетани не было. Слегка завалившись на бок, нагваль подтянула к себе колени, как бы отворачиваясь от Крамера, насколько ей это позволяли стальные путы на руках. Мимолетом оглядывая место своего заточения, Галлагер отметила, что помещение явно заброшено. Стены были обшарпаны, местами изрисованы граффити, на полу повсюду были пыль вперемешку с песком, камнями и грязью, а внушительных размеров колонны поддерживали высокие потолки, кое-где прогнившие до дыр, открывающих виды в черное и поразительно беззвездное ночное небо. Вероятно, к одной из таких колонн и была прикована Бет. Впрочем, дедуктивный метод, с помощью которого девушка частично открывала для себя истинную картину происходящего, не помог придумать даже абстрактное решение главной проблемы - она была в заложниках у охотника, единственной целью которого было истребление оборотней и им подобных. И он явно притащил Бетти сюда не для дружеских разговоров.

+3

6

Страх режет глубже меча.
Game of Thrones. Арья Старк

В минуту ярости мозг не способен адекватно воспринимать происходящее. Кажется, что кровь превращается в кипяток, и каждый удар пульса молотом отдаётся в висках. Ты не видишь ничего, и ничего не собираешься слышать. Внутри взрываются сверхновые, напряжение возрастает по экспоненте, и ты готов на всё, лишь бы выплеснуть это. Кажется, что бушующей внутри энергии хватит на взрыв здания одним касанием, или на сожжение всего в радиусе километра. Тёмная, напирающая сила, от которой нет спасения.
Когда Бэттани дёрнулась от касания охотника, Ньют выдохнул через зубы, пытаясь контролировать опять вспыхнувший гнев, но он уже распространялся по венам, словно яд. Сейчас Крамер не видел перед собой девушку, лишь сгусток звериных инстинктов. Острым, как лезвие, ножом он задумчиво провёл по пылающей скуле Галлагер, оставляя малозаметную царапину.
- Это нож с серебряным кантом. И специально для тебя я покрыл его аконитом, - Ньютон задумчиво посмотрел на лезвие, поблёскивающее в свете тусклой лампочки, - догадываешься, аконит какого вида? Я подскажу. Этот цвет ещё называют цветом разлуки, - очень тихо сказал охотник.
Да, Бэттани будто пыталась отодвинуться, защититься, но Крамер почти не обратил на это внимания. Фабрика пуста, и от остального мира их отделяет пепел рябины. Сопереживания англичанин не чувствовал, ведь никто из зверей не сочувствовал ему, когда раздирали отца на куски. Твари. Бессмысленные, ведомые инстинктами мрази. А несколько недель назад, здесь, в этой комнате погибло два друга Ньюта. От когтей таких, как Бэттани.
Охотник сидел напротив нагваля, поджав одну ногу под себя, и опираясь на согнутое колено другой. Страх девушки не приносил ему никакого удовольствия, сейчас это не было главным. Но кто-то обязан ответить. Расплатиться за содеянное их родом.
- Мне нужно, чтобы ты говорила, - ласково ответил Крамер, проводя тупым краем лезвия по шее девушки. – Ты же давно в этом городе. Должна знать многих.
Процесс допроса – дело очень тонкое. Одни ломались ещё на моменте связывания, других приходилось оставлять в подвале на несколько дней одиночества, третьи плохо переносили физическую боль. И если бы Крамер на самом деле хотел выведать информацию, он запер бы Бэттани надолго. Но данные – это слабая отговорка. На самом деле, внутри ворочалось тёмное чудовище, ревущее от жажды мести. Отчаяние девушки и холодная целеустремлённость Ньютона сшиблись в воздухе, переплетаясь в кислотное чувство горя, гнева и ненависти. Нет, охотник не ненавидел конкретно Галлагер. Он ненавидел весь их род.
- Бэттани, - голос охотника слабым эхом отбивался от полуразрушенных стен, - я всё равно тебя убью, - равнодушно сказал младший Крамер. – Потому что, такие звери, как ты, приносите только смерть, горе и страдания всем вокруг. Разве я не прав? – парень резко схватил девушку за горло, чуть сдавливая; несильно, но ощутимо. Другой рукой он полоснул девушку по плечу, разрезая одежду и заставляя ткань пропитываться кровью. Поэтому только ты можешь решить, как тебе умереть. Быстро или… - Крамер отстранился, убирая руку, и повернул включатель на небольшом ящике переносной батареи, - …медленно.
Батарея загудела, и в месте контактов вспыхнули голубые искры. Ньютон задержал рычаг секунд на десять, не больше. Пока этого хватит. Вернув ручка в исходное положение, охотник опять приблизился к девушке.
- Ты чувствуешь здесь запах? Троих людей, верно? Мой и ещё двоих, - повышая тон, жестко сказал Крамер. – И четвёртый запах. Нагваля, как и ты. Он тебе знаком? Встречала этот запах раньше? - нож холодно блеснул в ладони, и парень опять прижал лезвие к горлу Бэттани, но на сей раз острым краем, - говори, Бэттани, ночь скоро закончится.
Крамер сам никогда не попадал в заложники, и ему с научной точки зрения было интересно, что испытывает девушка. Агрессию или страх? Попытается всё же поторговаться за свою жизнь или зло набросится на него?

Отредактировано Newt Cramer (14.09.2018 12:33:21)

+3

7

"Мы, оборотни, близки к самой вершине эволюции. Это значит, что мы сильнее. Но это не значит, что мы должны обижать тех, кто слабее нас." Всю жизнь мама убеждала Бетти в том, что быть нагвалем если не почетно, то однозначно очень хорошо. Бетти точно знала, что простые люди тщедушны: хоть оборотень как бы по умолчанию должен быть агрессивнее, злее и больше подвержен влиянию негативных эмоций, на практике получалось ровно наоборот. Зверолюди в силу определенных обстоятельств и условий сосуществования с обычными смертными веками учились сдерживаться, жить человеческой своей половиной, в чем сделали невероятные успехи. В результате в какой-то момент они затаились в тени, их существование перешло в разряд мифов и страшилок для непослушных детишек. Бывали и исключения, разумеется, но они есть в любом правиле, как напоминание о том, что любая легенда имеет под собой более чем настоящую реально существовавшую подоплеку. В противовес оборотням люди наоборот, ослепленные своим мнимым величием "венца природы", становились всё более злобными, жестокими, не желающими мирно жить рядом с теми, кто мало того, что отличается от них, так еще и превосходит их на целую ступень эволюции. И если сильные мира сего не в силах совладать с яростью якобы угнетаемой расы хомо сапиенс, то не лучше ли будет оставить "детишек" играться в своей песочнице, наблюдая за ними со стороны, предоставив им иллюзию мирового господства?

Ноющее, тянущее, омерзительное чувство беспомощности захлестывало Бетани с головой. Оковы на руках начинали неприятно пощипывать от постоянного трения на запястьях в неловкой попытке освободиться. Лезвие ножа, казавшееся раскаленным, коснулось щеки, оставляя за собой пульсирующую царапину. Она могла бы и зажить в несколько минут, если бы не желтый аконит. Наверняка охотник тщательно готовился к их ночному рандеву - этот вид волчьего цветка раздобыть не так-то просто, в отличие от того же пепла рябины, густым слоем которого был выложен круг, как бы отделяющий Бет от остального мира и особенно от Ньюта, который сидел рядом, пустым взглядом взирая на свою жертву. Что-то в нем изменилось с их прошлых встреч. Что-то сломалось. С треском и грохотом рухнуло в бездну, высвобождая истинную кровожадную натуру, нет, не человека, а монстра пострашнее любого оборотня. То, что раньше было Ньютоном Крамером сейчас исчезло, осталась только бездушная оболочка. Вовсе не кажущееся парадоксальным в данной ситуации чувство сожаления и сочувствия к юноше вспышкой промелькнуло в сознании Галлагер. Ему больно, она не чувствовала этого, но знала наверняка, потому что именно боль и отчаяние толкают на необдуманные, жестокие поступки, которые называют местью, отмщением или вендеттой. Просто Ньют хотел, чтобы кто-то так же страдал и мучился как он сам. И кто подошел бы на роль козла отпущения лучше Бетти. Все, что охотник сейчас делал, был не его выбор, это безусловные рефлексы, инстинкты кричали ему о том, что надо выплеснуть свою обиду, разочарование, страх, чтобы стало легче. Только в такие моменты не осознаешь, как далеко ты можешь зайти и как быстро пройдет эйфория от свершенного.

- Разве сейчас я - зверь? - Бет исподлобья посмотрела на своего невольника, процедив слова сквозь зубы. Девушка понимала, что достучаться до какого бы то ни было здравого смысла парня сейчас не представляется возможным, но не попытаться она не могла. Ожидаемо, колкая фраза не достигла нужного эффекта - рука Крамера грубо легла на горло Бетани, придушивая ее, несильно, но достаточно, чтобы помешать нормально вдохнуть. Острая боль в плече вытекала наружу горячей кровью, стекая вниз по руке, пропитывая собой одежду и воздух вокруг. Ньютон убрал руку, давая девушке шанс прерывисто глотнуть воздуха. В висках запульсировало. По телу пробежалось легкое покалывание. Оно быстро усиливалось, доставляя сначала дискомфорт, потом неприятное ощущение, а потом боль. Бетти вскрикнула, но всё закончилось так же неожиданно, как началось. Голова обессиленно опустилась вниз, остаточная дрожь все еще судорожно пробивалась кое-где. Нутро закипало, требовало сопротивления. Снова нагваль почувствовала металлическое острие на коже, теперь уже у горла. Леопард начал бесноваться, а показывать светящиеся зеленым глаза охотнику сейчас было не самой гениальной идеей, поэтому девушка зажмурилась. Да и сдерживать себя так было проще, хотя и все равно очень трудно. Запахи? О да, Бетани чувствовала их все. Собственную кровь, смачно впитавшуюся в рукав кофты. Грязь и пороховую пыль, до сих пор витавшую в воздухе. Несколько застарелых запахов, принадлежащих мужчинам, судя по примеси духа гниющего мяса и испражнений - уже мертвых.  Еще один - запах Ньюта, от которого за версту разило агрессией, ненавистью, кровожадностью. И еще один, довольно знакомый, но не принадлежавший человеку... Дженкинс? Так вот о ком Крамер говорил. Вот за чьи грехи она расплачивается сейчас.

- Что, кишка тонка отловить того нагваля? - злобно прошипела Бетти, наконец распахнув глаза и глядя абсолютно человеческим презрительным взором на юношу. - Хочешь кровной мести? Валяй, ему на твои детские ужимки наплевать, - ее голос был холоден, непреклонен. Пусть она и не очень хорошо знала Кайла, но была более чем уверена в том, что он не станет реагировать на провокации охотников в виде убийства себе подобного. - Ты жалок, Крамер. Твои никчемные попытки продемонстрировать силу тому, кому начхать с высокой колокольни, нелепы и бессмысленны... Ut desint vires, tamen est laudanda voluntas - издевательски промурлыкала крылатое выражение Бетти, томно прикрывая глаза и откидывая голову назад, прислоняясь затылком к колонне. - Знаешь, как переводится? «Пусть не хватает сил, всё же желание действовать заслуживает похвалы». Тебе нужно убить хоть кого-то, чтобы отвести душонку. Разве я не права? - бить оппонента его же словами бесценно, и Галлагер вновь посмотрела на Ньюта, чтобы напоследок запечатлеть его выражение лица перед тем, как он ее убьет.

+2

8

Боль способна перекрутить нас внутри...
И сделать нас способными на страшное.
Хижина

- Ох, просто потрясающе, - с довольной улыбкой сказал Крамер, вглядываясь в глаза сидящей напротив девушки. Суженные от презрения зрачки, побелевшая холодна кожа, пряди тёмных волос, обрамляющих овал лица. Сейчас они находились на двух полюсах эмоций; когда Бет спокойно отвечала, Ньюту хотелось разорвать её на куски. Когда же лицо гимнастки выражало злость - охотник, наоборот, внутренне успокаивался. Их перебрасывало по оси координат эмоций, как бусины на старой счётной машине.

На секунду по телу молодого охотника пробежала дрожь. Прежний Ньют пытался взять под контроль своё сознание, прекратить бессмысленные пытки пусть и кровного врага. Парень закрыл лицо ладонями, сжимая зубы. В голове столкнулись две волны, в ушах зазвенело, но тёмное цунами победило светлое. По коже разошлось, как рябь по воде, странное холодное чувство.
Бэттани видела всё это. И, наверняка, чувствовала химические сигналы.
- Ты всегда зверь, как бы тебе не хотелось иного, - чуть печально сказал Крамер. Лезвие ножа вновь холодно блеснуло в тусклом свете лампы, бросив на лицо Бет блик. – Ты родилась такой или тебя укусили? Не то чтобы это было важно, - пожал плечами охотник. Он задумчиво провел по шее девушки две продолговатые вертикальные линии острым, как бритва лезвием. На фарфоровой коже моментально выступили бисеринки крови. – Я вот родился охотником. Правда, в детстве я размышлял, что есть малая доля вероятности избирательных чисток. В смысле, что не все из сверхъестественных заслуживают смерти. Но ваш род вынудил изменить мнение.
«Что за внезапная откровенность?» Видимо, действие голоса сирены открыло не только шлюзы немотивированной агрессии, но и другие стороны его личности. Да, будем смотреть правде в глаза, ничего не появляется из ниоткуда. Были бы у Крамера суицидальные наклонности, магический голос существа довёл бы до самоубийства, но нет. Врезаясь острой нитью в извилины, сирена выудила самое разрушительное – как для личности Ньюта, так и для окружающих – чувство: ненависть. Этот голос вывел наружу все подавленные, мелькающие двадцать пятым кадром желания. Вывел и, мало того, заставил чувствовать удовольствие от причинения боли другому существу. Когда Бет зажмуривалась, пыталась отстраниться, сжимала зубы, контролируя остаточную дрожь тела, в груди алым свечением вспыхивали цветы эндорфинов, разливаясь искрящими водопадами по коже. Такой приход гораздо лучше любых наркотиков.

А девушка держала боевой настрой, Крамер это признавал и даже был ядовито признателен. Добыча, которая слишком быстро сдаётся – это не интересно. Галлагер понимала, что из этой комнаты выйдет только один человек, и явно не тот, который привязан. Если её можно назвать человеком, конечно. Поэтому она дерзила и старалась не выказывать ни страха, ни ужаса. Маленький смелый воробей. Ньют дал ей выговориться, а потом мягко схватил за подбородок, удерживая и проводя на шее ещё одну, косую линию. Теперь на шее Бет красовалось его личное клеймо, буква N. Малозначимый факт, но кто запрещает мешать физические пытки с моральными?
- Говоришь, ему плевать на мои ужимки? – очень тихо повторил Крамер. «Она знает, кто это. Она знакома с ним». Девушка не боялась смерти, это очевидно; её взгляд был твёрд и уверен. Крамер опять вздохнул. Да, знает, но даже под пытками не признается. Из тех сведений, что охотники успели собрать о Галлагер, было понятно, что она старается быть хорошей и милой, обманывая всех маской невинной девочки. Только посвящённые знали правду: Ньют и Бренда. Почему Бет была готова пожертвовать жизнью ради второго нагваля, охотник не знал. Мораль? Разве у зверей есть мораль? Крамер покачал головой, укоризненно глядя на девушку, и, протянув руку, сжал её за волосы у затылка, заставив запрокинуть голову.

- Детка, ты не понимаешь, я его поймаю, - ласково пояснил Крамер, обдавая тонкую кожу тёплым дыханием. – А если убьют меня, ничего страшного, поймают другие, - внезапно англичанину стало очень весело. – Мы – полисмены сверхъестественного мира, а ты же достаточно умная девочка, чтобы понимать, как караются убийства полицейских? Со всей строгостью.
Ньют отпустил волосы девушки, задержав опять на той пустой взгляд. Клан Кламеров – это гидра, отруби одну голову, вырастет две. Поэтому дело не в сокращении популяции охотников из Туманного Альбиона. Дело в том, что Скай и Стивен были друзьями Ньюта. Но вот фраза «Ты жалок, Крамер» резанула слух. Глаза охотника опасно сузились, и он вскочил на ноги, доставая серебристый пистолет.
- Меньше всего я нуждаюсь в твоей оценке происходящего, - холодно прошипел охотник, снимая оружие с предохранителя. – Сейчас я не пытаюсь ничего доказать убийце своих друзей, более того, ожидаю, что он не узнает о происходящем, - почти не целясь, Крамер выстрелил девушке в правую коленную чашечку. Громким эхом выстрел разнёсся в помещении, оставляя острый запах пороха. Вид раны опять вернул Крамеру мнимое самообладание, и он спокойно продолжил.
- Если желание действовать заслуживает похвалы, можешь сделать мне почётную грамоту, я не против, - мерзко улыбнулся парень, чуть покачиваясь от переполнявшего эндорфинового кайфа. – Да, конечно, ты права, золото моё. Мне НУЖНО убить кого-то прямо сейчас. Почему бы не тебя? Какие у меня есть причины оставить тебя в живых? Разве что, - наигранно задумчиво протянул Ньют, касаясь пистолетом щеки девушки и отводя прядь волос за плечо, - ты скажешь, кто убил моих друзей.

+2

9

Такое странное чувство. Когда Смерть стоит за твоей спиной, безумно скалится, гнилыми зубами касаясь шеи, и зловонным дыханием обжигает нежную кожу, казалось бы, семнадцатилетняя девушка должна испытывать ужас, молить о пощаде. Что же не так с Бетани? Почему на грани своей жизни она хочет сыграть с костлявой в русскую рулетку? Какие амбиции и принципы заставляют ее так нагло испытывать терпение того, чьими руками занесена над ней коса? Куда подевался инстинкт самосохранения? Отчего не щелкнуло нигде в тот фатальный момент, когда это было необходимо для выживания?
То, что огромной непреодолимой пропастью отделяет сущность звериную от сущности человеческой. Иногда на кон поставлено нечто большее, чем просто жизнь. Нечто, что ценится гораздо больше, чем просто физическая оболочка.

Очередные несколько порезов на шее, оставленные отравленным ножом, жгучими волнами боли расплывались по телу. Усугубило то, что Ньютон схватил волосы своей жертвы в кулак, грубо потянув вниз. Девушка сжала зубы. Она ощутила, как ровные края ран расходятся, оголяя плоть, как пульсирующие артерии с силой выталкивают кровь наружу, теплую и липкую, стекающую вниз по ключице. Запах собственной крови, оттененный ядовитой примесью желтого аконита, уже не вызывал приливы агрессии и всплеск адреналина - настолько сильно пропитались им одежда и воздух вокруг, что, казалось, пройдет немало времени, прежде чем нагваль перестанет ощущать его.

Выслушивать несвойственные охотничьей натуре Крамера откровения не было никакого желания, но выбора, в общем-то, Галлагер не оставили. Девушку абсолютно не волновали его философские размышления о "полисменах сверхъестественного мира", его никчемные и неуместные порывы оправданий собственным деяниям. Речь Ньюта, искаженная английским акцентом, доставляла дискомфорт, который испытывает иностранец, не владеющий языком страны пребывания, которого принуждают выслушивать совершенно неинтересную и ненужную ему информацию. И даже казавшееся раньше необычно-приятным произношение ее собственного имени из уст охотника сейчас вызывало у Бетти резкое отторжение. Впрочем, слова девушки задели юношу, это было видно по его выражению лица, по его резким движениям и по тому, как агрессивно он достал пистолет. И нет бы пожалеть о своем длинном языке, который отчего-то в нужный момент не удержался за зубами... Бет, наверное, не успела бы. Оглушающий выстрел вкупе с истошным ревом нагваля разнесся по заброшенному зданию. Пуля раздробила коленную чашечку девушки. Нестерпимая боль мгновенно поразила все нервные окончания. Процесс обращения перестал быть контролируем, звериная половина взяла верх над человеческой. Галлагер, обнажив клыки и ревя от боли, конвульсивно рвалась вперед в непреодолимом желании разодрать англичанина в лоскуты, ощутить его глотку в своих когтях. Необузданная мощь хлестала через край. Руки в оковах тянулись к горлу обидчика с такой силой, что металл еле выдерживал натиск. Прямо сейчас, не будь Бетани смертельно отравлена желтым аконитом и не стой Ньют за кругом из пепла рябины, ничто не остановило бы леопарда, желающего рвать и метать все на своем пути, даже цепи, жалостливо лязгавшие о каменную колонну в попытках удержать оборотня. Охотнику чрезвычайно повезло - бесноватый нагваль, ослабленный ядом, не сумел разорвать звенья оков. Вспышка гнева прошла так же быстро, как и появилась, адреналин схлынул, и изуродованная нога мучительно заныла с новой силой. Клыки исчезли, когти втянулись, пятнистый звериный покров вновь стал человеческой кожей. От исступленной боли у Бет помутнело сознание, и она обессиленно опустила голову вперед. Под ней расплывалось багровое кровавое пятно, фонтаном бьющее из раны на ноге.

- Иди к черту... Крамер... - чуть слышно прошептала девушка, выдавливая из себя подобие презрительной улыбки. Силы капля за каплей покидали нагваля, но она боролась. Пока у нее есть хоть что-то, что позволяет ей сопротивляться - она не имеет права сдаться. Внезапно легкие судорожно сжались, Галлагер никак не могла вдохнуть. От нехватки кислорода вены на висках набухли и, казалось, вот-вот взорвутся. Глухой кашель, сопровождающийся странными булькающими звуками, прорвался сквозь ком в горле. Черно-бордовая жидкость с едким металлическим привкусом засочилась с губ девушки, стекая по подбородку и капая на пыльный пол. Очень, очень плохой признак...

+2

10

[indent=1,0] Действие любого наркотика рано или поздно притупляется. Стихает, словно тлеющий костёр. Одинаковая доза уже не приносит былых ощущений. То же самое с адреналином и эндорфином. Мозг начинает подстраиваться под действие веществ, и ты вынужден раз за разом увеличивать дозировку, чтобы почувствовать хоть отзвуки удовольствия.
[indent=1,0]В случае с Крамером всё решалось проще: адреналиновая ломка купировалась незаконными гонками или одиночной охотой, а эндорфиновая – рефлексией. Но не сейчас и не сегодня. Сознание охотника полностью заволок туман голоса сирены, и он был не в сила даже просто осознать, что происходит. Словно чумные язвы вскрывались, выплёскивая концентрированную вязкую нефть, сдерживаемую на протяжении всей жизни. Эта чёрная субстанция облекала все чувства, даже осязание работало на пределе, выдавая холод ножа за жгучий пламень. Внутренние органы скручивались, переворачивались; внутри словно кто-то надрывно кричал от боли, и этот голос вибрацией расходился по каждой жиле, напитывая клетки тела ненавистью, сравнимой с силой взрыва сверхновых.
[indent=1,0]Выход был только один – причинить кому-то большую боль, пока собственная не свела с ума.
[indent=1,0]Картинка перед глазами пляшет, грёбанное головокружение давит на зрение, вынуждая чуть пошатнуться. Неужели Бэттани не видит? Не чувствует клокочущее бурление тёмного напора, расплавляющего нейроны? Эта нефть ещё не горит, но выталкивается вместе со словами Ньюта, заливает чернотой глаза, проникает в вены.
[indent=1,0]Рёв зверя вибрирующей волной впечатывается в грудную клетку, плотным призраков проходит сквозь лёгкие, выбивая воздух. Ньют на мгновение отшатывается, в ушах раздаётся гудение, словно он погрузился на километровую глубину под толщу воды. Бэттани всё же частично превращается в зверя, бросаясь вперёд, но Ньют стоит недвижимо. В глубине души, той настоящей частью себя, он хочет, чтобы цепи не выдержали. Чтобы острые когти зверя вспороли ему горло, заливая пол фонтаном горячей крови. Но голос сирены держит тело на месте, не давая шевельнуться ни одной мышце. Внутри Крамера вновь вспыхивает борьба, но виски пронзает страшная боль, состоящая из сонмов игл. В отличии от охотника, девушка берёт себя в руки, и гасит усилием воли обращение. Ньют же роняет пистолет и, сжав пульсирующие виски ладонями, делает шаг назад, падая на колени. Хочется раскроить себе череп, выцарапать настойчивый голос сирены. Но вязкая нефть неспешно и неотвратимо топит любые признаки сознания, гасит мысли.
[indent=1,0]Слова девушки пробиваются как через ватное одеяло. Ньют ещё покачивается от слабости, вызванной вспышкой внутренней борьбы, но встаёт, подбирает пистолет и подходит к Бэттани. Скоро она умрёт. Яд уже проник в кровь. Пара минут – и он доберётся до сердца. В эту секунду Крамер не чувствовал ничего, ни удовольствия, ни боли. Это всё неважно. Это просто работа.
[indent=1,0]Без страха охотник пересекает черту из пепла рябины и пистолетом поднимает подбородок девушки, заставляя взглянуть на себя. В лазурных глазах нагваля много чувств: злость, презрение, немного отчаянья. Нет, она не собирается сдаваться, не будет умолять, а этого и не нужно.  Глаза её мучителя пусты, как у трупа. Ни искорки жизни. Дальше можно не стараться. Аконит всё сделает за него.
[indent=1,0]Ньют снова поднимается на ноги, задумчиво обходя колонну по кругу. Попытка выяснить, кто убил его охотников – это ведь лишь предлог. Сейчас, наблюдая за толчками чёрной крови Бэттани, охотник понимал это ясно. Всё равно он отыщет его. Пусть не сегодня и не сейчас. Пусть сам умрёт, пытаясь совершить месть, всё это так не важно.
[indent=1,0]Но эти существа, эти звери будут умирать, пока он ходит по земле. Никакой пощады и никакого сочувствия. Слишком многое было поставлено на кон в прошлом и слишком много охотников заплатило жизнями за безоблачное существование обычных людей.
[indent=1,0]Тяжёлое дыхание девушки не могло перекрыть шума подъезжающей машины. Ньют задумчиво поднял запястье, посмотрев на часы. Чёрт побери, со всей этой спешкой совершенно забыл о трекере. Сняв пистолет с предохранителя, охотник прицелился в сторону двери, хотя совершенно чётко знал, кто войдёт.
[indent=1,0]И лишь незапертая створка распахнулась, Ньют склонил голову набок, и не думая опускать оружие, и ледяным тоном сказал:
[indent=1,0]- Бренда. Уходи.

+2

11

Бренда туго стянула волосы в хвост, осматривая себя в зеркале. Они решили немного потренироваться с Ньютом, чтобы не терять сноровку. Они были отличными противниками: один был более рассудительным, другая же брала выносливостью и дерзостью. Пусть иногда их тренировки переходили в шуточные баталии, а иногда в настоящие драки, но они бы, ни за что не променяли их. Девушка бы уж точно не отказалась ни от одного момента.

В зале пахло резиной, цитрусовым освежителем и немного человеческим потом. Только вот сейчас этого никто не замечал. Волосы Бренды немного растрепались, на лбу блестел пот, но адреналин гнал толчками азарт и какую-то животную страсть. Это можно было бы принять за секс, если бы не применение холодного оружия. И тут впервые юная охотница испугалась. Взгляд Ньюта был другим, он словно готов был… убить.

Она не могла поверить и придти в себя, еще долго. Бренда осталась одна в зале не получила ни царапину, ни чего, но нутро неприятно грыз какой-то осадок. Да, что же с тобой? - подумала Салазар. Она приняла душ и снова занялась оцифровкой бестиария под чутким руководством Престона. Но из головы никак не шел Ньют, поэтому в этот раз обычно сосредоточенная охотница ошибалась через слово. Она даже не могла поговорить с Мин Хо, который мог бы посоветовать что-то стоящее. Или даже просто успокоить, чтобы Бренда не переживала по пустякам. О дружелюбном разговоре с Престоном и речи быть не могло. Ведь детки уже выросли и стали самостоятельными, чтобы без посторонней помощи решать проблемы. Плевать, что это могло сыграть плохую шутку с ними, но пока ведь все обходилось и неплохо.

Сосредоточиться никак не получалось, а спустя час такого мучения все стало валиться из рук Салазар. Окрики, гневные взгляды и подзатыльники старого охотника не улучшали дело, поэтому он просто отпустил девчонку восстанавливаться. Обещая, что в другой день она сделает в одиночку половину, иначе он накажет её - отлучив от охоты на неделю. Вбежав на второй этаж к себе в комнату, Бренда быстро переоделась, посмотрела на пистолет, но брать не стала. Хотя даже дома предпочитала держать его под рукой или под подушкой – привычка. Сейчас она лишь взяла с собой сталь клинка, прицепляя к бедру, и еще один маленький запрятала в высокие сапоги. Она волновалась, но страха не было. Это Ньют, мой Ньют, - как мантру повторяла она.

Спрыгивая на газон перед домом, Бренда покинула территорию штаба. Наверно чуйка или просто между всеми охотниками была связь, но она буквально знала, куда пойдет англичанин. Она отключила мозги, разум, все мысли и просто шла туда, куда вели ноги. Но уже перед зданием напряглась, она чувствовала кровь, ведь она работает с ней почти каждый день. Она, как акула может почувствовать её на расстоянии километра. Вернув себе холодный разум, осторожность и навыки охотника, девушка направилась к двери. Сердце лихорадочно стучало, дыхание было слишком громким, руки же сжимались в кулаки.

Она толкнула дверь…

Аромат крови, боли сшибал с ног, но противней всего был холодный безэмоциональный голос Ньюта и холодное дуло пистолета, направленное в её сторону. Руки не дрожали, даже глаз не дрогнул, он был убийственно серьёзен. Ты не Ньют, - мелькнуло в голове в какой-то горечи и панике. В мгновение ока Бренда вспомнила все, что было между ними, и никогда она не сомневалась в его чувствах, пусть не всегда романтического плана, но он бы никогда не стал убивать его. Кто ты или… что? – с омерзением подумала охотница, жалея, что не взяла пистолет.
- Какого черта ты здесь делаешь?! – твердо прокричала Бренда, делая шаг вперед. Она не станет его бояться, она не станет бояться пули. Она знала и боль от попадания пули в тело, она знала, как увернуться и что прикрывать в первую очередь. Но когда она идет на любимого человека, она не станет прикрываться. Она еще верила, что там внутри, ещё есть Ньют. Холодный и страстный, рассудительный и беспечный мальчишка, который влюбил и укротил трансильванского демона в лицо Салазар. Юная охотница заметила истерзанное лицо или просто кровавое месиво, что даже не сразу узнала Беттани. Сердце сжалось лишь на мгновение, как взгляд снова метнулся на Крамера. Бренда буквально факелом полыхала яростью, она готова была взорваться, к чертям собачим. – Что ты здесь устроил?! Совсем с ума сошел…

Договорить у девушки не получилось, она даже не сообразила что случилось. Вот она практически прошла мимо друга, как вдруг её резко дернули, развернули и…  Бренда оказалась на полу. Толчками возвращалась осознание сильного удара по лицу, от того от кого она меньше всего это ждала. Салазар даже ладонь прижимать к щеке не стала, уже чувствуя, как там наливается кровью будущий синяк. Она во все глаза смотрел на Ньюта и не верила, не верила, что он ударил её. Не в тренировочном спарринге, не на мате в подвале штаба, не в шутку. В этот удар он вложил все силы, всю ненависть, всю агрессию, он причинял боль. Он хотел причинить боль. Маты не срывались с языка, боль, стон ничего не было, просто глухая тишина. Бренда никак не могла поверить в это предательство, и жгучая обида заполняла грудную клетку. Впервые руки, которые она так любила, причинили боль, осознанно, желая сделать плохо.

- Вот значит как, - нарушила молчание Салазар, сплюнув сгусток крови на пол. Она чувствовала металлический привкус, значит, удар был такой сильный, что порвал щеку изнутри. Но не щека болела, не опухающее постепенно лицо, а именно внутри. Там где все любило, трепетало, а сейчас лишь кашляло, давясь несправедливостью.

+3


Вы здесь » Teen Wolf: SOMNIA » CRYSTAL BALL » [08.05.2014] Now look who's coming, yeah


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC