Выброс силы Неметона – это своего рода ритуал и самое знаменательное событие. Жаль, что это не дано увидеть всем живым на этом свете, а потому никто не заметил, как пучок яркого света пробежал по опустевшему лесу. Как раскололся лед, выпуская из своего плена стройное тело, даря ему первый вдох на подъеме. Никто не видел трудности первых шагов, но целеустремленность, с которой они были сделаны дальше. Это было похоже на крестовый поход, упорство участника марафона. Это было даже красиво, если бы не несколько угловатые движения в каждом последующем шаге. А потом вдох облегчения, бессилия, счастья и восхищения. Прежде чем глаза голубого цвета отразили безразличие ночного леса Бейкон-Хиллс.
Отдай свой голос за Сомнию!
Игровое время: март-апрель

Добро пожаловать, в свой самый страшный кошмар!
Ты готов пройти все круги ада, чтобы побороть свой страх? Мы ждем тебя и надеемся, что ты все же не испугаешься Ужасных Докторов, которые способны пробраться в самые тайные места твоей души, и достать от туда то, чего ты боишься на самом деле. Готов проверить? Тогда регистрируйся!

Teen Wolf: SOMNIA

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Teen Wolf: SOMNIA » NEVER SAY NEVER » [25.09.2013] Dance for me, sunshine


[25.09.2013] Dance for me, sunshine

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Dance for me, sunshine
/ The Weeknd - Earned it /
- - - - - - - - - - - - - -
https://78.media.tumblr.com/72b7b043839199ef6e77b0c87537c70a/tumblr_ojezqyFul41tfrwu7o9_r1_400.gif
- - - - - - - - - - - - - -
Betty Cooper; Connor Kim

приватность эпизода — open

сюжет

/ здравствуй, мама... плохие новости, Герой погибнет в начале повести (с) /
Танец порождение самых потаенных желаний разума, которых мы стесняемся показывать при свете дня. Но когда свет потухает, и тьма вступает в свое владение...

• время •
25.09.2013

• место •
ЛА

Отредактировано Betty Cooper (24.09.2018 16:43:47)

0

2

[AVA]http://funkyimg.com/i/2L5ui.png[/AVA][NIC]Kim Jongin[/NIC]
[indent=2,0] У него хорошее тело. Он всем нравится. Все хотят его. У него есть кожанка с броской вышитой надписью Gloss, потому что он блестит для всех. А все потому, что он стриптизер. Да, простой стриптизер, который работает ночью, за отдельную плату танцует на дому, и неплохо зарабатывает. Хотел ли он этого? Едва ли. Его мечтой было стать танцором. Его мечтой было нравится всем, давать людям радость. По сути, он танцор, но не тот, которым хотел стать, он нравится всем, но лишь своим телом, а никак не талантом. Ведь изначально, Чонин просто занимался танцами, желая стать известным в этой области, иметь, может, свою студию. А вместо этого что? Вместо этого он танцует ночью, показывая всем возможности многолетних практик, а за это ему суют банкноты в трусы и желают всячески полапать. Первое время Чонин даже чувствовал прикосновение их рук даже через время, а сейчас ему все равно, он просто выполняет свою работу, которая хорошо оплачивается, позволяя ему жить в центре. Своим друзьям он ни за что никогда не скажет, где работает. Да и прийти они не могут, ведь работает он в закрытом ночном клубе. Было ли ему стыдно? Отчасти. Лишь один человек знал, чем занимается Чонин. Ведь обычно он просто выкладывает видео с танцами на канал, который особо не популярен. Но возможно, когда-нибудь, все и узнают о профессии, тогда, видимо, придется переехать.
[indent=2,0] Сегодня его очередная смена. Он прокрадывается в клуб через черный вход, как и всегда. На нем черная худи и черные обтягивающие джинсы, ничем не примечательная одежда, ведь в повседневной жизни он не так привлекает внимание. Совершенно точно не ходит в кожанке с блестящей надписью на спине.
[indent=2,0] Чонин проскальзывает в свою гримерную. Он делит ее с еще одним стриптизером, Чимином, у которого сегодня выходной, а значит все в его распоряжении. Первым делом, нужно нанести легкий макияж, выделить губы и подчеркнуть глаза, который всем нравились. Особенно когда Чонин прикрывал их. Немного черного, и они становятся соблазнительными, а потом немного щиплющего тинта на губы. Он узнал об этом средстве как раз от соседа по гримерке, он использовал его, чтобы губы были больше и казались ярче.
Сегодня у него не так много работы: немного в зале, а потом вип, к которому он должен будет подготовиться. Для начала топ и узкие джинсы, которые специально снимаются легким движением руки. Он уже привык к неудобному нижнему белью, как и к костюмам. Особенно на Хеллоуин. Сегодня все обычно. Он разогревается перед выходом, разминая мышцы. Это осталось еще с танцев. Получасовая разминка и он готов, к тому же прибавляется естественный румянец, который отлично смотрится сего естественной более темной кожей, чем у всех. Отчасти, именно его внешность играет важную роль.
Syd  Body
[float=left]http://funkyimg.com/i/2L5uh.gif[/float] [indent=2,0] Песня расслабляющая. Уже вечер, и многие выпили, они хотят насладиться шоу, и Чонин это сделает. Его рука уже уверенно держит шест, когда он в начале легко двигается, делая медленную волну телом, чтобы привлечь к себе внимания, а потом откидывает голову назад, чувствуя, как холодный шест контрастирует с горячей щекой. Он начинает входить в раж, чувствуя музыку и позволяя ей двигать тело. Не следует сразу переходить к маневрам на пилоне. Он в принципе в основном использует свое тело и навыки нежели пилон. Куча людей умеют танцевать с ним, а вот телом не все.
Мы можем не спешить
И Чонин двигается как хищник, иногда опускаясь и медленно поднимаясь.
Я могу чувствовать твое тело, когда вплетаю свои руки в волосы
И Чонин влетает пятерню в свои залаченные волосы, откидывая их назад и открывая свой лоб. Публика начинает распаляться под движениями парня, чего он и добивался. После этого можно использовать шест.[float=right]http://funkyimg.com/i/2L5uy.gif[/float]
[indent=2,0] Чонин чувствует как горят его мышцы через пару танцев, что в принципе и должно быть, его волосы стали влажными и начали падать на глаза, тело, покрытое небольшим количеством масла, еще больше стало блестеть под прожекторами из-за выступившего пота, делая его мышцы еще более заметными. Можно было видеть, как люди смотря на него, желая заполучить внимание, которое он и дает, в том числе уголками губ и взглядами.
[indent=2,0] А потом у него есть время, чтобы подготовиться к вип выступлению. Видимо, у кого-то день рождения или мальчишник, или девичник. Он не всегда соглашается, но нужно жить и платить за все свои прихоти, а это отличный способ заработать.Так что он поправляет макияж, укладывает волосы и наносит новый слой масла. Совсем немного, чтобы подчеркнуть свой пресс.
[indent=2,0] А потом самое главное - кожанка. И ничего более под ней. Застегнуть ее лишь до груди. И он готов.
BTS Blood Sweat & Tears
[indent=2,0] В принципе ему выбирать музыку, хотя другой человек может заказать свою, тут же не было указаний, поэтому Чонин выбрал ту, что хотел. Она была немного изменена под темп танца, более медленная и завораживающая, и он вошел сразу с началом песни. Он так же как и в песне проводит по своим волосам, а потом начинает танец. Его движения легкие, кружащие. Он держится за свою куртку, чувствуя, как соски потираются о грубую ткань, начиная твердеть.
[indent=2,0] Чонин видит перед собой молодого человека, который выгляди привлекательным, особенно в фиолетовом цвете. Почему-то владельцы решили, что хорошая идея сделать фиолетовые лампы над диваном, на котором сейчас был незнакомец, смотревший только на Чонина, который проскользнул медленным шагом к нему, а потом сделал глубокую волну всем телом и наклонился к коленям, проведя своими пальцами по икрам и поднялся к напряженным бедрам, смотря прямо в глаза и едва заметно облизывая губы. А потом медленно поднимается, дотрагиваясь грудью ног незнакомца. Собачка молнии скользит ниже, открывая вид на пресс стриптизера, а потом поворот на припеве, и он снимает с плеч кожанку, оглядываясь назад, чтобы подмигнуть. Он почти никогда не снимает ее, предпочитая оставаться в ней, иногда отводить края и представлять под взор твердые соски, которые никто не мог потрогать, кроме самого стриптизера.
[indent=2,0] Чонин скользит снизу вверх по пилону, нежно обхватывая металл, а потом совершает движение с обхватом ногой, показывая свою растяжку, и наконец "рогалик", который раскрывает его, а потом скольжение вниз, снова на ногах. А потом глухой звук того, как он падает на колени и в немного в манере Ники Минаж скользит обратно к незнакомцу. Немного отодвинул куртку и вот он может чувствовать ногой возбужденный сосок стриптизера, пока тот поднимается и начинает свой танец лицом к лицу. даже можно почувствовать дыхание друг друга. Когда незнакомец, видимо, на автомате тянется, стриптизер убирает руки на место, сжимая бедрами бедра мужчины. У Чонина они крепкие и не позволяют шевелиться, лишь чувствовать скольжение и горячее дыхание, устраивая руки с двух сторон от головы незнакомца.
[indent=2,0] -Дай-ка угадаю. День рождения?- стриптизер приблизился к уху незнакомца, прошептав слова, а потом горячо задышал в шею, вызывая мурашки. Он знает, что делает, это ведь его работа.
[indent=2,0] Правда, сложнее всего не сильно возбуждаться при ней. Особенно когда незнакомец еще и красивый, и смотрит так, что хочется отработать на пять с плюсом.

Отредактировано Connor Kim (09.09.2018 00:17:09)

0

3

Когда у тебя есть деньги, то можно заполучить все, что только пожелаешь. Власть, влияние, толпу людей, что готовы буквально ноги тебе целовать, лишь бы урвать минутку твоего внимания и благосклонности. Это лстит самолюбию, это заставляет тебя чувствовать чуть ли не божеством, ведь кому не понравится, когда тебя боготворят?
Все можно купить, нужно только знать цену. Если жить с таким принципом, то вскоре, глядя на окружающий себя мир, ты будешь видеть на них ярлыки с ценниками. Та крутая тачка, что еще не поступила на продажу; самая последняя модель звукового пульта, с помощью которого ты только вознесешься на небо над горой из собственного капитала. У людей тоже есть свои цены, у кого-то оно преувлеченно завышено, пусть и качество "товара" не тянет на такую цифру. Есть и те, цена которых оправданно высока, тех можно всем богатством мира осыпать и нисколько не будет жалко.
И все же и они продажны.
Ким Чунмен к своим тридцати годам успел попробовать на вкус все, что мог дать вся развлекательная индустрия Азии. Громкие слова, но это правда. Для этого человека не было ничего не знакомого, не распробованного, непознанного. Все он знал и... разочаровался. Не было никаких красок, все для него посерело, превратилось в обыденную массу, в котором утопали такие же серые личности. Причислял ли он самого себя к ним? В особые моменты - да. Но в то же время, он не оставлял попыток найти то, что мог вновь разжечь в нем интерес, мог вновь заинтриговать, побуждая желание исследовать его. Он скептик, он не верит, что все еще осталось в этом мире, что могло бы его переубедить. Но, как говорится, ты думай по своему, а карма подстроит тебе интригу, которую, пытайся, но не сможешь разгадать всю жизнь.
Эта загадка появилась на его пути в самом банальном и даже пошлом местечке. Кому ни говори, но никто не поверит, что Ким Чунмен однажды от скуки решит посетить стрипклуб и побалует себя приватным танцем от самой "звездочки" заведения. Ему действительно было скучно, прямо до смерти, что не усиделось в кабинете, хотелось на стенку лезть. Он не понял, когда эта безумная мысль посетила его, но почему бы и нет? За небольшие деньги можно и удовольствие попытаться получить, хотя в этом он сомневался. Мён был скептиком, его вряд ли можно было удивить чем-то таким банальным, как стриптиз. Все было в серых тонах, и Ким предвкушал свое очередное разочарование.
Но вместо привкуса горечи и смертной скуки, в размеренную атмосферу люкс-комнаты ворвалась та самая загадка, что сумела с порога приковать к себе взгляд. Бокал с бурбоном так и застыл в руках, не доходя до рта, а глаза, с которых напрочь пропала скука и высокомерная отрешенность, сменившись неподдельным интересом, впились в фигуру, облаченную в кожанную куртку.
В его серую жизнь ворвалась самая яркая и красочная загадка на свете. У этой загадки был темный, завораживающий взгляд, развратная, почти дьявольская улыбка и до одури грешная, загорелая кожа.
Его парализовало, не от боли, а от разворачивающейся перед ним картины. Взгляд мужчины неотрывно следил за движениями танцора, он был гибкий, утонченный, но не настолько, чтобы его можно было назвать хрупким. Скорее искуссная бестия, что, наверняка, вкурсе, что творил один вид его извивающихся вокруг шеста бедер. Во рту резко пересыхает, Чунмен сглатывает, облизываясь и с силой сжимает в руке бокал, чтобы удержать себя на месте от греха по дальше. Потому что это было слишком ярко для него. Слишком сильно било по выдержке.
Слишком неожиданно.
Без прикосновений. Без слов.
Таковы правила, а Чунмен слишком любит их, чтобы нарушать. Хоть они и одни, это как волшебный мираж, что на миг одолевает его в виде божественного танцора, и он боялся, что прикосновением мог разрушить эту хрупкую грань, что доставляло ему не мало удовольствия. Губы вздрагивают, когда танцор играется с ним, он чувствует его дыхание на своих губах, когда тот наклоняется. Внутри все сжимается в тугой узелок, возбуждение  свинцом оседало в паху, но он согласен стерпеть эту сладкую боль.
Никто его так не возбуждал, а танцор еще даже не разделся. А надо ли это? Он и так пленил мужчину, лишь своим телом и его возможностью изгибаться так, что хотелось его прямо там же "испытать".
Черт, это слишком для Мена - заводиться от банального танца, но кто говорит о благоразумии?
Он хвалит себя за выдержку, не проронил ни слова, не поддался. Лишь смотрел в глаза бестии, вдыхая сладкий запах его духов. Этот аромат будет его еще долго мучить, хоть он и попытается выветрить его из сознания. Но сможет ли вытравить яркий образ  самого танцора, что напрочь засел у него в голове? И не только?...
Месяц. Целый месяц привычная жизнь превратилась в ад,  краски ожили, теперь наполняя все пространство вокруг него образами, обрывками фраз и духами. На каждую попытку сопротивления - новая доза. С того вечера Ким не стал туда возвращаться, чувствуя себя мальчишкой, которого смог возбудить какой-то стриптизер. Он же заплатил за него. Он уверен, что тот еще не такое умел вытворять.
Но почему этого не хватает, чтобы забыть?...
Самовнушение дело тонкое и очень действенное, и спустя месяц Чунмен убеждает себя, что это было лишь секундным явлением, и что это пройдет. И это действительно работало. Пока он однажды утром в понедельник, стоя в очереди в кафейне за кофе, не увидел его.
Без привычной одежды, образа, он оказался банально простым, с черной копной растрепанных волос, наушниками в ушах и худи, что скрывал тело, которое стало проклятием для Мена. Он мог его и не узнать, если бы не улыбка, что сверкнуло на губах танцора, которым тот одарил баристу, принимаюшую его заказ.
Чонин. Его звали Чонин, но почему-то Мен думал, что это имя слишком невинно для него. Будь он у него, он мог бы подобрать ему более темное имя. Например, Кай.
Чунмен решает, что это знак, что парень так выгодно подвернулся под руку и не упускает шанса: стоит тому забрать свой заказ и отойти, как мужчина тут же переграждает дорогу, с улыбкой склонив на бок голову, пока Чонин с удивлением и толикой испуга на лице разглядывает его.
  - Привет, ты, наверное, меня помнишь, не так ли? Потому что тебя я запомнил. Поговорим?

[AVA]http://funkyimg.com/i/2LvTK.gif[/AVA]
[NIC]Kim Junmyeon[/NIC]

Отредактировано Betty Cooper (24.09.2018 15:51:07)

+1

4

Какая разница: день рождения, мальчишник, просто развлечение. Для Чонина это не важно. Он старается не обращать внимания на того, для кого танцует, для кого сегодня двигаются его бедра, а руки скользят по чужому телу. Танец это порой намного интимнее секса, а тут он продает свой дар, вкладывается как настоящий танцор, каждый раз ударяя по своему умению. Но едва ли это полностью вина Чонина. Он знает, что не один такой.
Но все мысли надо оставить на потом, сейчас только клиент и он. Своими пальцами, Чонин, нет, Глосс скользит по торсу мужчины, скрытому под одеждой, а потом проделывает такой же путь по своему. Его пальцы оказываются такими горячими, идеально обводят соски, скользят по влажному животу, а бедра поддаются вперед. Пришло время кульминации, когда с него исчезают штаны, и он остается лишь в нижнем белье и с дерзкой кожаной курткой. Задерживается на несколько секунд, дерзко ухмыльнувшись.
И вот он встает, отходит на несколько шагов, и на очередном припеве срывает черные штаны, чувствуя, как чужие глаза следят за сильными бедрами танцора, как мышцы напрягаются, когда бедра обхватывают шест. Казалось, что его мышцы сделаны из стали, многие годы тренировок для такого результата. Глосс знает, как аппетитно выглядит его задница в обтягивающем белье, и поэтому позволяет себе опереться о шест, показывая невероятную дугу спиной. Можно почувствовать, как от напряжения все тело становится как перетянутый канат.
Приятная музыка, ласкающая слух, кровь бежит с бешеной скоростью, что Чонин даже не замечает, как время заканчивается. Он никогда не остается, зная, что ему могут предложить. Поэтому хватает свои штаны, и начинает уходить, все еще соблазнительно, а потом оборачивает голову и подмигивает. Он знает, что выглядит эффектно. Его накаченная попа прекрасно выделяется, кожанка подчеркивает плечи стриптизера, а броская вышивка на ней светится, озаряя Чонина. И под конец: откидывание волос. Идеально. Его выступление закончено. Последняя точка поставлена, и ничего после нее. И он может забыть о своем выступлении. Черт, как же он погряз в этом.
У него десятки клиентов, он во внимании, но это не то. И снова такой вечер. Им восхищаются, пока тело Чонина напротив них вытворяет кажущиеся им невозможным движения. Но дело в том, что это Глосс.
Чонин появляется после. После того, как макияж смыт, масло исчезло с тела, на нем больше нет кожанки, а лишь простая одежда. Вот он - Чонин. Просто человек, который имеет свои проблемы, сидит в интернете, общается с друзьями, платит налоги и прочее.
На сегодня его смена закончена. Теперь он может отдохнуть, поспать хорошо и начать готовиться к следующему дню.
И так повторяется почти каждый день. Но все же у него есть и законные выходные, которые он любит проводить, забыв о своей профессии. Проходят недели, в течение которых он так же дразнит людей.
Сегодня у него выходной, в который он захотел пойти в кофейню. Когда его нога ступает в здание, там уже очередь, Чонину остается только громко вздохнуть, но остаться. Именно здесь лучший кофе, что он пробовал. К том уже все это время он перекидывается смешными сообщениями с Чимином, который хорошо умел отвлекать. Если бы тот был во вкусе Чонина, то он уже давно бы приударил за младшим.
И вот когда очередь приходит, он громче обычного произносит "Чонин" и ждет, расплачиваясь своей картой. Милый бариста даже улыбнулся ему, заставляясь Кима отвезти взгляд. Не время флирту.
Ему дают свой стаканчик, на котором красиво написано его имя и что-то вроде звезд. Чонин улыбается и отходит, предоставляя место следующему покупателю.
Видимо, сегодня не его день, ведь его внимание привлекает обращение. Лицо такое знакомое, и от понимая, кто перед ним, Чонин даже раскрывает рот, а его глаза  округляются от удивления. Черт. Такое с ним впервые. Даже если кто-то из клиентов и видел его, то не обращался лично. То есть, почему к нему вообще должны обращаться. Он ведь стриптизер, мало кто вообще может узнать его в жизни.
И черт, тот мужчина сует ему свою визитку.
А потом... Чонин нахмурился. Ему, что, предлагают таким образом секс? Слишком прямо. Чонин не шлюха, он стриптизер, но совершенно точно не станет спать за деньги.
-Я не заинтересован,- сказано даже слишком грубо. Визитка брошена в карман, и Ким ушел, весь дрожа. Он боялся этого, боялся, что его будут узнавать, и предлагать вот так на улице переспать.
И лишь домам, когда кофе уже остыл, решает взглянуть на карточку. Агенство. И имя. Ким Чунмён. Ха, решил снять себе азиата значит? Вспомнить родину. Чонин чуть не порвал визитку, но все же было сомнение. Вдруг его не покупают?
И Чонин забывает о ней до следующего дня, когда рассказывает Чимину всю историю. Тот смотрит на него и предлагает неожиданное. Посмотреть, что за агенство. И они смотрят, понимая, что это Stars and shining агенство. Чонин немного шокирован. Чимин подталкивает позвонить. Позвонить и узнать, вдруг это ему повезло так.
[float=right]http://funkyimg.com/i/2LrBz.png[/float]И весь вечер думает, а потом... решает позвонить, на следующий же день. Все утро кидает  взгляд на визитку, но лучше рискнуть. Просто берет телефон и звонит, ни на что не надеясь.
-Добрый день, это Ким Чонин... стриптизер. Вы ко мне еще обратились. Прошу прощения за прошлую реакцию, в мире много безумных людей. Могу я поподробнее узнать о вашем предложении?
Его уши горели от стыда. Но черт, ему дали шанс. Прийти на следующий день к зданию агенства.
Был лишь 1 из 2 шанс, что его зовут не трахнут. И может, ему повезет.

0

5

Он не знал, что им движет. Вообще ни малейшей догадки, что, черт возьми, он творит. Чунмен никогда не был человеком, кто мог бы с легкостью путать личную жизнь со служебной, и, вообще, не в его привычках было брать на стажировку тех, кого хотелось брать не только туда. Это и можно было назвать секретом его успеха, иначе никак не объяснить тот успех, которого он достиг среди гигантов Голливуда. Иностранец, тем более азиат, но он совсем скоро сумел поставить на колени напышенных звезд, показав, что парня то недооценили, и те уже должны готовиться встать перед ним на колени.
Вскоре так и было, за пару лет Ким сумел построить не малый бизнес на этом поприще, его подопечные выступали не только на Бродвее, но и имели успех еще и за океаном. Старый Мир, правда, покорился не сразу, для этого Чунмену потребовалось не мало убитых нервов и переговоров длинною в несколько месяцев, но только посмотрите на него сейчас. Голливуд у его ног, его танцорам чуть ли не ноги готовы целовать, а в очередь на прослушивание почти нереально попасть. Чунмен ценил свой труд, как и свое время, и уделял внимание лишь тем, кто действительно был его достоин. Не удивительно, что у него были самые лучшие таланты на западном побережье.
Еще бы.
Мён не считал себя тираном, скорее ценителем, хотя сотрудники его не разделяли его мнения. Для стаффа Ким всегда был олицетворением божества и ужаса одновременно, рядом с которым все боялись облажатся. Все знали, что бывало, когда кто-то допускал ошибку. Он не давал второго шанса.
Потому стоило по компании поползти слух, что Ким лично пригласил нового стажера для индивидуального прослушивания, все было, мягко говоря, немного в шоке. Пискнуть, правда, никто не посмел, но всех насторожила такая неожиданная новость. Потому что какой интерес у Ким Чунменя, раз он устраивает такое для какого-то неизвестного парнишку? Да и танцор ли он? Какая Чунмену выгода? Личная? Это же невозможно, смешно даже.
Ведь Ким Чунмен не смешивает личную жизнь и бизнес.
Вот именно. Не. Смешивает.
Так какого черта он делает это?
Мену хочется головой об стол удариться, потому что, черт, ему хочется смешать. Так чертовски хочется, что ему становится аж стыдно за свои действия. Он понимал, что парнишка просто зарабатывает на жизнь таким путем, и нет в этом ничего осудительного; он простой парень, танцор, которому не улыбнулась удача. Он просто…
Сводит его с ума.
- Я рад, что ты согласился,- своей выдержке Чунмен даже завидовал. Голос ни разу не дрогнул, и он благодарил небеса, что через телефон нельзя было бы увидеть, как широко он улыбается. Сотрудники, что застали картину глупо улыбающегося директора посреди звукозаписывающей студии, подумали, что нет картины более жуткого. И поспешили ретироваться, чтобы ненароком не попасть под горячую руку Кима, а то, кто его знает?
И впрямь, кто его знает?
Он все устроил, этим обычно занимался стафф, его менеджеры и целый штаб работников, но это прослушивание было самым особенным. Ради него он готов был даже собственные принципы перечеркнуть, перешагнуть через себя. Ким точно сошел с ума, когда уже заранее подписывал все нужные документы, еще до прослушивания нанимая танцора. Чтоб уж наверняка. У парня и впрямь был талант, не ему ли судить об этом? Он видел не мало танцоров, не мало зазнаек, и он умел отличать алмаз от угля. А Чонин, по его мнению, с хорошей обработкой, грозился стать бриллиантом.
Мужчина не стал присутствовать на самом прослушивании, решив понаблюдать все через камеры. И в который раз убеждался, что не ошибся, его чутье в очередной раз не подвело его, и перед ним и впрямь был настоящий талант. Теперь он смотрел на танцора с точки зрения знатока, профессионала своего дела, подмечал плавность движений, растяжку, что мог продемонстрировать Чонин, что вызывало одно восхищение. Он так старался, до пота лица танцуя свою партию, пытаясь впечатлить судей, и Киму было даже смешно, если учесть, что он уже подписал бумаги.
Такой старательный. С этим можно поработать…
Совести у него, как было известно, не было никогда. Он гонял своих подопечных до седьмого пота, требовал качество даже у тех, кто и так был лучше. Чтобы не зазнавались. Но с Чонином… он был жестче втройне. То ли от вредности, что простой парнишка сумел так привлечь его внимание, он хотел доказать ему, что тот не настолько силен, как тому и показалось. То ли же чтобы, сделать его еще безупречнее. Он был тираном, теперь он был с этим согласен, когда из месяца в месяц наблюдал, как изможденный Чонин в поте лица трудился, днями не выходя из студии. К слову, Ким злорадствовал, ибо из-за стажировки у него тому пришлось бросить стриптиз, и теперь Ким заполучил «звездочку», которую не ценил какой-то дешевый стрипклуб. Платил он больше, и требовал так же, парнишке лишь оставалось оправдать его ожидания.
Прошло три месяца с того момента, когда Ким нанял Чонина, и три месяца с того, как они в последний раз виделись. Чунмен старательно избегал всяких встреч, даже когда танцор пришел к нему в приемную, чтобы поблагодарить. Старший все еще питал призрачные надежды, что ему удастся выветрить из головы всю ту дурь, чем сумел окутать его стриптизер, что Киму так и удастся выкинуть его из головы, уже представляя того, как своего подопечного, на сцене, танцующего главную партию в каком-нибудь балете. А не то, как тот бы смотрелся на черных шелковых покрывалась в его постели.
Черт.
Он проклинал себя, он же человек с принципами и многолетней, железной выдержкой, каких только шлюх и подстилок он не видел за свою карьеру?[float=left]http://funkyimg.com/i/2LwvR.gif[/float] Но стоит ему вновь понаблюдать за парнишкой, то все. Он убеждал себя, что это просто выветрится? Ага, щас, подожди в уголочке.
И спустя три месяца, он поняла: хватит с него. Его терпению мог бы позавидовать даже святой, и Ким себя похвалил. Хватит с него больше бегать, пора бы встретиться с ним лицом к лицу, и может, тогда он поймет, что это было всего лишь миражом?
Чонин как раз в тот день задерживался после занятий, и оставался в студии, отрабатывая движения в десятый, двадцатый, в сотый раз. Наблюдать за ним через камеры наблюдения это одно, а вблизи совсем другое. И эффект другой. Чунмен не ожидал, если честно, стоя в дверях, со скрещенными руками наблюдая за отдавшемуся всем телом и душой танцу парнишкой. Тот и впрямь жил танцем, музыки не было слышно, тот был в наушниках, но было такое впечатление, что его тело само творило музыку, извиваясь так плавно и изящно, что у директора попросту перехватывало дыхание. Чунмену даже жалко, когда, обернувшись, Чонин замечает его, вздрагивая от испуга, и тем заканчивая свой танец. За это зрелище Ким был готов заплатить всем, чем имел.
- Извини,- ухмыляется он, хоть и в голосе не было слышны нотки сожаление,- не хотел тебя пугать. Ты так красиво танцуешь, что было жалко прерывать.
Он отлепляется от стены, шагая внутрь, его взгляд окидывает с ног до головы покрытого потом и тяжело дышащего младшего. Черт, так он в сто раз соблазнительнее, чем в той дурацкой кожанке и маслом по всему телу.
Не сводя с танцора своего внимательного взгляда, он берет стул, и, протаскивая по полу, ставит на центр студии, присаживаясь прямо перед растерянным танцором.
- Мне стало вот интересно,- начинает он, расслабляя свой галстук, а после и вовсе стаскивая с себя. Черная рубашка расстегнута на две пуговицы, тут и впрямь жарко, но Ким был слишком увлечен стоящим перед ним танцором, чтобы задаться вопросом, где же чертовы кондиционеры.
- Мне стало интересно,- повторяет он, кривя губы в усмешке и откидываясь на спинку стула,- как много ты успел выучить за все эти месяцы. Покажешь мне?

bonus

https://pa1.narvii.com/5962/2b2e0a84edd9ab229787596c6058ae73d806a430_hq.gif

[AVA]http://funkyimg.com/i/2LvTK.gif[/AVA]
[NIC]Kim Junmyeon[/NIC]

Отредактировано Betty Cooper (24.09.2018 21:51:45)

+1

6

Очередное прослушивание. Когда-то он часто пробовался, слушая отказы, многие говорили, что у него слишком классический стиль. Что ж, теперь его таковым не назовешь. Чонин жутко нервничал, боясь, что не сможет оправдать ожиданий, ему было неловко, ведь наверняка, все знали, что он стриптизер. В головах людей обычно появляются мысли:"Что он тут делает, он же просто танцует у шеста?". Но, черт возьми, он занимается танцами, может быть, даже больше, чем все эти люди. Он заслужил это, даже если и таким образом. Все это было как в фильме, хотя самому Чонину тоже было не по себе. Может быть, те люди решит, что его уровень просто танцы в клубе, что ему не стоит пытаться. Но в руках Кима сделать все, что возможно, показать этим зазнавшимся мужчинам среднего возраста, что его нужно взять, а танцы - часть него самого.
Когда его пригласили пройти в комнату, то Чонин успел уже передумать раз десять, перебирая в памяти момент согласия. Его жизнь прямо тут могла измениться. Нет, она точно измениться: в хорошую или же плохую сторону. Он готовил свое выступление довольно много времени, оттачивая движения, а работа в стриптиз клубе помогла ему стать более раскрепощенным, так что теперь пришло его время блистать даже перед комиссией.
И черт, он делал это, в основном его танец состоял в современного танца, вперемешку с вогом. Это все было ближе к нему, его натренированное тело точно знало, как двигаться, как изменить движения, если что-то забудется. Музыка проходила сквозь него, наполняя и направляя. Он слишком давно не танцевал настолько одетым перед кем-то, не танцевал то, что ему нравится. Можно было почувствовать, как от волнения и усердия капля пота скатывается по щеке к концу выступления. Все его выступление состояло из контрастов: от медленного до быстрого танца, от нежного поворота головы до страстного взгляда вдаль. Танец это не просто набор движений под музыку, это настоящее шоу, это жизнь.Можно заставить человека двигаться в такт, но нельзя заставить его почувствовать танец, проникнуться им и прожить эти несколько минут совершенно другой жизнью. Вот, что для Чонина это значило.
Это или же что-то еще повлияло на решение приемной комиссии, но в итоге его взяли. Конечно, не как хореографа, не как главного или ведущего танцора, нет, он был простой стажер, простой танцор, который начал упорную работу. С этого момента началась его новая жизнь. Он помнит, как Чимин радостно рыдал вместе с ним, когда Ким сказал, что уходит из стриптиз клуба. Это было настолько радостным событием, что они закатили вечеринку для двоих с пиццей, которую Чонину категорически запрещено есть, и танцами. Кажется, Ким даже вспомнил свои потуги в парных танцах.
А потом начался настоящий ад. Он так старался ворваться в этот мир, а теперь пытался всем силами удержаться в нем. Такое ощущение, словно его проверяли, а Чонин, сжав зубы и кулаки, танцевал до ночи, показывая свои способности. Его мышцы жутко ныли, ему приходилось носить пластыри, использовать мази для растянутых связок, его тело буквально разваливалось на части, а Ким стягивал его канатом и держал. Такой шанс выдается не всем, далеко не всем, и кем он будет, если упустит его.
Боже, Чонин чувствовал, как его ноги практически не держали его, он опал около зеркал, чувствуя себя таким слабым. Весь день проведен за занятиями, все соки выжаты, он даже умудрился сбросить пару килограмм, зато теперь его пресс и ключицы выступали еще сильнее, привлекая внимания невольного зрителя. Его бедра не имели даже капли жира, который появлялся от вечерней пиццей после дня в стрип клубе. Можно сказать, он вернулся в свою танцевальную форму, которая требовала много жертв, чтобы выполнять все трюки, чтобы быть быстрым, ловким и гибким.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2LHqd.gif[/float]Чонин несколько раз в неделю занимался растяжкой, уделяя даже слишком большое внимание ей, но понимал, что его мышцы уже не говорят спасибо, а дальше только хуже, только растяжка поможет сохранять тонус и не дать им порваться. Так что, сегодня был один из тех дней. За три месяца его тело стало словно пластелин, его можно было свернуть в самые замысловатые позы. Ким чувствовал, как его мышцы ноют от сильной растяжки, как боль начинает проходить через секунд тридцать, именно столько нужно, чтобы тело привыкло к боли, перестало воспринимать все как опасность жизни. Уже за утро Чонин успел размяться и совершить небольшую пробежку, день должен был быть отличным. Его тело сегодня было в лучшей форме, видимо, повлиял выходной, который он честно провел в своей постели, смотря какие-то фильмы, не будучи в состоянии поднять свое бренное тело и сделать хоть что-то.
У него должен был быть небольшой конкурс, это не было чем-то очень значимым, но его впервые куда-то направляли, и это было очень важно, поэтому весь день танцор оттачивал свои движения. Его тело помнило все за него, но в каких-то моментах все еще были недочеты. Чонину казалось, что он слишком резко поднимает руку на первой минуте третей секунде, что его повороты слегка угловаты, что он вкладывает излишний шарм, который можно было назвать сексуальностью.
Уже был вечер, все начали расходиться, а Чонин остался, решив поработать еще немного. Его никто не ждет дома, так что спешит некуда. Ким продолжал повторять, прогонял весь танец с самого начала до конца, а потом сделал себе перерыв, просто случая песни из плейлиста и двигаясь, как велите его тело. Тут он мог двигаться, как хотел, не задумываясь о композиции, смысле и прочих составляющих. Именно в столь личный момент его потревожили. Чонин почувствовал, что с него чуть семь потов не сошло, когда его отвлекли. Причем не кто-то, а сам директор, Ким Чунмён, он никогда не приходил смотреть, да и зачем, Чонин же простой танцор, ну подумаешь, тот его увидел в стрип клубе, это уже не важно.
Танцор отошел на какое-то расстояние, быстро поприветствовав директора, ему самому стало интересно, что его привело в танцевальный зал, учитывая полнейший игнор персоны Чонина. Тот взял стул и присел, Ким ждал, не зная, что от него хотят. Такое ощущение, что история повторяется, только вот тут нет неона, нет грязных диванов и скользкого от масла тела. Тогда был Глосс, теперь Чонин. Тогда был клуб, теперь настоящий зал. Тогда было подобие танца, а сейчас самое настоящее шоу.
-Я просто готовлю танец, мне сказали, что я буду выступать в Сан-Франциско,- немного лишней информации.- Конечно,я покажу.
Он хотел добавить, что мужчина не ошибся, выбрав его, но не стал, посчитав это лишним. Танцор засуетился, пытаясь включить музыку, чтобы она была слышна на весь зал. Чонин переживает, что может реально так облажаться, его даже могут вытурить с его работы, а ведь он трудился не покладая рук несколько месяцев. Что ж, теперь, через столько месяцев, снова станцует лично для Ким Чунмёна, только вот теперь в другом амплуа.
Рука зачесывает волосы назад, когда начинается мелодия. Чонин двигается почти автоматически, чувствуя, как сливается с музыкой. Его тело само направляет себя, повторяя выученные и отточенные движения. Медленное начало дает увидеть возможности тела Кима, он словно олицетворение Аполлона в этом выступлении, грация, гибкое и крепкое тело, без лишних килограммов, острые углы на теле добавляют контрастности, резкое движения выглядят четче, как на изображении, а мягкие перекаты добавляют невинности в слишком яркий внешний вид Чонина. Его экзотичный вид его дар и его же проклятье. Пытаясь подчеркнуть свою привлекательность, он осторожно работал с нежностью и даже некоторой невинностью образа. Его голову должен был обрамлять ободок с оливковой ветвью, делая образ еще более контрастным, но не сейчас.
Сейчас он просто скользил по полу, выполняя тяжелые прыжки, при которых напрягалось все тело, на глаза наверняка бросались его напряженные мышцы, губы приоткрылись от старания. На кульминации дыхание уже сбивается, напряжение растет, можно почувствовать его рукой, сердце настолько быстро колотиться от старания. Важный момент: переворот на полу, и он встает силой своего тела, словно его не волнует гравитация. Это было сложно, но слишком эффектно, чтобы не включать. А потом пальцы в волосах, которые скользят дальше по телу.
Ближе к концу он приблизился к мужчине, почти становясь на колени, но одергивая себя, как и положено в танце, он бросает свою новую улыбку, в очередной раз играя с двоякостью образа. Его руки касаются плеч мужчины, этого не было в танце, но Чонин добавил это от себя, пытаясь заставить того чувствовать себя частью танца, частью мира Кима, а не просто сторонним наблюдателем.
-Не зря вы меня наняли?- произносит танцор, отстраняясь от стула. В этот момент Ким Чунён встает, и Чонин боится, он не знает, что это значит. Неужели, все было зря? И страх закрадывается в его тело, заставляя застыть на последних аккордах, от чего танец не кажется полностью завершенным. Они стоят близко, от чего Чонин может четко видеть лицо директора, но не понимает его выражение лица.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2L5ui.png[/AVA][NIC]KIM JONGIN[/NIC]

Отредактировано Connor Kim (02.10.2018 12:39:28)

0

7

Каково это – смотреть, как твой мир рушится? Все прежние устои, все твои принципы, все-все превращается в прах, который растворяется на ветру. И нет ничего, что было раньше. Это только обуглившиеся руины твоей прежней жизни, нет тебя, хотя казалось, эта крепость никогда не падет.
Но пала. С треском, сгорая в пламени, она пала, Чунмен видел его руины в карих глазах напротив, они подернуты пеленой дурмана, который и стал причиной возгорания. Ким Чонин сжег весь его мир, и теперь нагло покушался на оставшиеся руины.
А сможет ли Чунмен защищать эти жалкие остатки?
Ответ – нет.
Он чувствовал себя последним идиотом на планете, когда думал, что этим все закончится. «Это выветрилось. Это был просто мираж, не более». Казалось, она даже самого себя убедил, в противном случаи не смог бы заставить себя прийти сюда. Он убедил себя, что парнишка просто его впечатлил тогда, очень сильно впечатлил, в последствии чего все его мысли были заняты им. Что-то недосягаемое, видимо, это его привлекло, ведь человек всегда тянется к греху. И Чонин был тем грехом, к которому тянулся Чунмен, глупо полагая, что будь он рядом, тот так же превратится в одну из тех серых, обыденных фигур в его агентстве. Всегда так было, хотя на практике Чунмена такое влечение к простому танцору было впервые.
Всегда отличавшийся сдержанностью и толикой скепсиса, Чунмен умел отгораживать себя от вещей, что могли повредить ему или его карьере, он яро дорожил своим личным пространством, и никого не пускал, и не собирался это менять в ближайшем будущем. По крайней мере, он так считал, пока в его жизнь не ворвался Чонин, и не разрушил все.
Да, Чонин был его личным грехом, который мог оказаться к тому же и концом. Одно неверное движение, один неосторожный взгляд, и все обрушилось бы на голову директора. Он отчетливо это понимал, наблюдая, как его личный грех танцевал на его терпении, бросая до невозможности опьяняющие взгляды.
Невинность в слишком развратном флаконе. Этакое создание, лицо которого могло пробуждать нежность, желание защищать, а тело – желание тот час же коснуться и подчинить. Возможна ли такая противоречивая смесь? Как мог один человек быть олицетворением совсем противоположных чувств и ощущений, как мог один человек одним лишь взглядом заставлять задерживать дыхание, а взгляду – замереть?
Как мог один человек так сводить с ума?
Это искушение, Чунмен понимает это слишком ярко, слишком остро, всем телом, когда, черт, этот паршивец имеет наглость его еще и касаться. Как будто горячей водой опрокинули все тело, только вот волдырей пока не видно. Хотя, погодите. Ими была покрыта вся внутренность старшего, который всеми силами пытался сохранить на лице отстуствующее выражение, пусть и скрещенные руки на груди, что сжимались в кулаки от дикого желания коснуться парнишку, обвить его талию руками. Он был так близко, что, захоти Чунмен поддаться искушению, то он мог бы с легкостью перехватить его поперек талии и усадить к себе на колени. Тот был выше него, но тело было хрупким, что делало желание коснуться этого создания еще более острее.
Нет, нельзя. Тебе нельзя. Это лишь искушение. Не более.
Да, это искушение. Его личный грех искушал его испить из него. Это походило на болото, утягивающее его на дно. Если поддастся – утонет, и тогда его никто не спасет.
Потому он уходит, просто выскакивает из зала, стремительно покидая злосчастное здание, дабы быть по дальше от этого дурмана.
Это лишь мираж. Прекрати, он просто хорошо танцует, и тебя это…
Заводит.
Черт.
Прохладный ночной воздух ударяет по горящему лицу, кореец подставляет лицо продувающему осеннему ветру, чтобы хоть как-то остудить себя и свои мысли, но получается плохо. Мысли так и тянуться назад, в ту студию, где он оставил ни о чем не подозревающего танцора одного. Танцора, что так искушает его перейти грань и сломать все к чертям.

***

В зале душно, тихий гул голосов походит на рой пчел в улье и ни чем не помогают начинавшую болеть голове. Чунмен устало протирает переносицу, поправляя очки, и вновь возвращает внимание к бумагам в своих руках. Все внимание присутствующих в зале были прикованы к директору, от которого зависела судьба всех собравшихся в зале танцоров. В ожидании танцоры кучками разбрелись по углам, кто - переговариваясь между собой, кто - копаясь в смартфоне, а кто-то занятый растяжкой. В сторону последних Мён старательно не смотрел, ибо в их число входил еще и Чонин, которого старший старательно избегал последние две недели с того вечера.
Не сказать, что это очень помогало. Это совсем не помогало.[float=right]http://funkyimg.com/i/2LVEt.gif[/float] Чунмен даже перестал подглядывать за танцором через камеры, понизив до минимума возможный контакт с этим парнем. Не помогало. Наоборот, старший ловил себя на том, что вновь и вновь возвращался к тому танцу, к той невинности, которым младший соблазнял его перейти черту. И он был уверен – останься он по дольше, приблизь он лицо ближе, то уж точно бы перешел. Даже перепрыгнул на километры вперед.
Дерьмо.
Игнорировать и избегать у мужчины все же не получилось. Хотя, как сказать «избегать». Вряд ли парень догадывался о причинах его пренебрежения, наверняка посчитав, что директор с приветом. В таком случаи, Киму не о чем беспокоиться.
- Я, надеюсь, каждый понимает, что,- голос Мёна тяжелым эхом раздался в зале, привлекая внимание всех присутствующих к мужчине сидящему за столом,- исход сегодняшнего отбора зависит только от вас, только вы несете ответственность за свои действия и будущее. Ни я, ни наставники, ни менеджеры, которые вас подбирали. Только вы. Пройдете – заслуга ваша, ваш труд будет оправдан. Не пройдете – это покажет вашу неготовность к дебюту, видимо, старались вы не очень хорошо, если не плохо. В таком случаи двери моего агентства будут для вас закрыты. Заранее желаю всем удачи в дальнейшем будущем, не зависимо от того, подпишете ли вы с нами контракт или нет.
Как было известно, чтобы попасть в агентство «Stars and Shining» нужно и впрямь блистать, как звезды, не меньше. Если ты попал, то считай, что у тебя счастливый билет прямиком в рай и ад одновременно, ибо тебе придется еще и задницу хорошенько надорвать, чтобы этот билет у тебя не отобрали. Чунмен ненавидел зазнаек и не давал своим подопечным даже задуматься о том, чтобы полагаться на свой статус и пренебрегать трудом. У Кима только лучшие танцоры, и если ты проигрываешь молодым и более талантливым, которые пришли после тебя, то тебе стоит уже собрать вещички и съехать.
- Что ж, приступим,- объявляет Ким, закатывая манжеты рубашки до локтей и беря в руки планшет со списком дебютантов.
Отбор проводился раз в три месяца, чтобы держать всех в тонусе. На этот раз было всего две дюжину, хотя порой число могло перевалить за сотню или две.
По мере выступлений, на которое давалось не более трех минут, танцору нужно было показать свои навыки, без права на ошибку. Ставился определенный жанр музыки, и остальное зависело от фантазии танцора.
Вот это – разница между ними и Чонином.
Они серые. Или Чунмен разучился видеть красоту, лишь оценивая технику и грацию движений, время от времени делая заметки в своих записях. Не было того покалывающего ощущения, той напряженности, что не дало бы ему отвести взгляд. Ничего подобного.
И он понимал, что его личный ад грозился наступить, когда очередь медленно приближалась к злополучному имени, но он в то же время предвкушал. Как Чунмен будет его судить, имея возможность сравнивать его с другими танцорами, что были до него?
Будет же он так же бесстрастен, как был с другими?
Темный взгляд из за очков то и дело цеплялись за тонкую фигуру в углу зала, что ютился, выглядывая из-за спин других, чтобы наблюдать за очередным выступлением. Любопытство на смуглом лице, к удивление старшего, не было испорчено завистью или еще чем-то грязным. Мальчику и впрямь было интересно. На лице Чунмена появляется нежная улыбка от такой картины, и он поспешно отворачивается.
- Сделаем перерыв,- говорит Ким, когда половина выступающих уже позади, а зависимость от кофе давало о себе знать. Без должной порции кофеина он вряд ли сумеет контролировать свои эмоции, когда начнется его «любимое» выступление.
Но, видимо, у судьбы другие планы, и где же она была, когда Мён боролся с зависимостью? И появилась тогда, когда он всем сердцем хотел обратного. Его не было от силы десять минут, но он сразу же почувствовал неладное, когда едва шагнул в студию. Кофе чуть не выскальзывает из рук, когда взгляд падает на небольшое скопление танцоров, что столпились вокруг чего-то в углу комнаты, и лишь подойдя ближе, он понимает. Нет, не «чего-то», а «кого-то».
Сердце пропускает удар, и время, кажется, останавливается, отказываясь идти, когда он с трудом протискивается сквозь толпу. Открывшая картина полулежащего на паркете парнишки, лицо которого перекосилось от боли, выбивает весь дух из груди.
Чонин.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2LvTK.gif[/AVA]
[NIC]Kim Junmyeon[/NIC]

0

8

Чонин чувствует, как напряжение возрастает в его теле. Да, он уже много раз выступал на сцене, успел показать себя хорошим танцором в компании, хоть это и стоило ему многого. И сделал бы это еще хоть тысячу раз, но это ожидание его напрягало. Рядом с ним была целая толпа людей, которая давила и нервировала. А так же слова их директора. Чонин помнил, как тот выбежал, когда Ким танцевал по его просьбе. Честно говоря, он думал, что его вышвырнут в тот же день, и в какой-то степени он считал, что сегодня последний день для него в этой компании. Просто так его выгнать не могли, а вот не пройти конкурс уже другое дело. Это волне реально. Черт, он просто не понимал, что сделал не так. Почему его сначала берут, дают надежду, а потом так игнорируют, такое ощущение, что Чонин лично перерезал всю семью Ким Чунмёна. Другие танцоры говорили, что он в принципе не посещает их выступления и стоит привыкнуть к "странному" холодному поведению директора. Некоторые даже говорили, что это все от недотраха. Что ж Чонин смеялся, но внутри все сжималось от мысли, что тот на самом деле точит на него зуб, что сам Ким как-то смог обидеть. Это не давало ему покоя перед выступлением. Ведь сейчас у директора Кима прекрасная возможность выгнать Чонина, потому что тут даже не нужно стараться, просто сказать "нет, мне не нравится его выступление", а ведь это некоторый срез их навыков, плохих танцоров, тех, кто не старается, просто увольняли. Это жестоко, но мир танцев достаточно жесток, ведь таких как он много. Сейчас многие танцоры уходят в Интернет, видя в нем свое спасение, так можно познакомиться с другими танцорами, приобрести знакомства с  блоггерами, а через них и с остальными. В какой-то момент сам Ким думал над этим, даже залил парочку видео, но со всей своей новой работой был просто не в силах продолжить.
Ким не очень хорошо спал за день до среза, беспокоясь о своем положении. У него так много конкурентов, так много тех, кто считает его недостойным выскочкой. Чимину даже пришлось встать успокаивать друга, откармливая его отвратительным кефиром с 0% жирности, и с таким же процентом вкуса. Чонин категорически отказывался от мороженного, боясь, что это может повлиять на его форму, а Чимин просто недоверчиво смотрел, поедая часть вкуснейшего лакомства, соблазняя присоединиться, но Ким не стал. Тот говорил ему, что Чонин просто слишком беспокоится, что его директор совершенно точно не имеет ничего против, а это все домыслы танцора. Это не сильно успокоило его, но Чимин, кажется, готов был прибить соседа, поэтому Ким постарался не злить такого милого, но очень страшного в гневе друга.
Так что Чионин проснулся уже уставшим, но решил, что ему нужно выложиться на все 100%. После выступления, он приобрел уверенность, некоторые члены компании даже похвалили его. Ким натянул улыбку, и начал разминаться. Его мышцы ныли после предыдущих тренировок, но Чонин свыкся, их просто нужно было разогреть. Он делал растяжку, которую практиковал, занимаясь балетом, она была сильнее, эффективнее, ну, и болезненнее, но зато тело полностью было готово к танцу, сильному, эмоциональному, резкому. На нем уже были простые черные спортивные штаны и белая футболка. Его концепт "простота и сила", он хотел показать, что мы можем смотреть на людей на улице, не обращать внимания на них через их блеклые одежды, а вот внутри них находится стержень, который невозможно сломать. Был ли Чонин таким? Он мог сказать, что да. Он работал даже в стриптизе, опустившись с балета, самого классического, но ужасно конкурентного, вида танца. Чимин всегда говорил, что Киму с его везением и старанием нужно дать награду и не одну, но что ж, видимо, его карма имела другие виды на него. Возможно, когда-то давно он сильно провинился.

Время шло, проходили куча людей, но так как Чонин был все же новичком, а это был его первый срез, он стоял в конце.На его бедре была прикреплена бумажка с его именем, а нервы уже сдавали. Да еще и перерыв чертов. Казалось, что он будет там вечность. Его живот ныл от голода, ведь ему не удалось нормально поесть. Ким по время перерыва решает влить в себя хотя бы йогурт. Опять чертовы 0% жирности. На вкус как отрава, кислая, пить невозможно, но приходится. Немного фруктов, чтобы утолить голод. Но желудок как будто сжимается, не давая нормально поесть. От нервов он не может спокойно потреблять пищу. Танцор пишет сообщение Чимину, который, на минутку, на свидании. И Ким чувствует себя самым плохим другом на свете, мешая ему. Но тут его отвлекают.
-Странно, что сучка директора не среди первых,- до него доносится чей-то шепот. Да, ему не впервой такое слышать, он ведь попал в компанию с помощью Ким Чунмёна, но Чонин всегда игнорировал это или отвечал так же, зная, что это лишь из-за конкуренции. Он сам успел подружиться с парочкой танцоров-новичков, которые говорили, что это старички чувствуют конкуренцию. А ведь Ким был такого же возраста. Но он понимал, что те имели ввиду.
Чонин откидывается на свой рюкзак, слушая музыку, его отвлекает юноша, который подсаживается рядом. Тот как раз был одним из его новых друзей. И тем не менее разговоры той компании становятся все слышнее, давя на нервы Чонина, который был слишком взведен еще со вчерашнего дня. Ему ненавистна идея таких низких людей. Сначала его обсуждали потому что он стриптизер, а теперь потому что попал в компанию с помощью директора, хотя никто никогда не видел, чтобы они даже вместе оставались, потому что такого и не было. Это не отменяло факта сплетен. Некоторые говорили, что это все из-за его прошлого, мол он привлек своей внешностью, а его навыки лишь побочное следствие. Да если бы они знали, что Ким Чунмён даже не общается с ним, относится как к несуществующему предмету и вообще, скорее всего, ненавидит его внутренне, они бы заткнулись. Ну или нет, это же было бы отличным шансом побеседовать о том, что это "тайная любовь". Да, людям только это и нужно. Обычно именно они со злобой смотрят на успехи людей и усмехаются над неудачам других, протаптывая себе дорогу.
Чонин отвлекается на разговор с другом, а потом к нему подходит хореограф и говорит, что Чонин будет выступать чуть позже, потому что кто-то там должен был выступить впереди. Та компания как чертовы старшеклассники смеются и посматривают на танцора. Такое ощущение, что он стал моложе на пару лет. Хотя этим танцорам и правда было не так уж много лет, они, скорее всего, так защищаются. Но этого легче не становится.
Ким даже не понимает, когда все происходит. Слишком быстро, слишком неожиданно. Он решает кое-что повторить, когда неудачно сталкивается с танцором "той самой" компании. Тот ему что-то говорит, Чонин не особо разбирается, его нервы на пределе, голод, тело, которое танцует почти каждый день, все это выливается в то, что выходит. Ким отвечает так же дерзко, в нем просыпается тот человек, который не желает давать себя в обиду. И кажется, он переходит границу, оскорбляя уже умение парня. И это становится последней каплей, тот его толкает, и Чонин падает, цепляясь за других людей, он успевает понять, что нога изворачивается слишком неестественно.
Блять.

Он просто надеется, что может выступать, но нет. Его нога может восстановиться, но не сейчас. Чонин просто не сможет пройти конкурс. И черт бы его побрал, это не травма из-за компании, а по его собственной вине, он не сможет просто не проходить его, как если бы на него упал какой-нибудь кирпич из здания компании. Его собственная вина.
Ему даже не нужно было ехать в больницу, но по правилам его заставили. Зачем? Он ведь теперь просто получит компенсацию, и придется попрощаться, а потом приходить на следующее прослушивание. Только вот видно, что потасовка началась по вине обоих. И тот танцор пострадает, и Чонин. Это конец для обоих. Но Киму сейчас совершенно не до какого-то мелкого дерзкого мальчишки, он просрал свой шанс. Из-за того что слишком много думал, мало спал и плохо питался.
Его осмотрели, сказали, что ничего страшного. Что ж, ничего страшного для здоровья, восстановится. Но кто приложит бондаж на его мысли и внутреннее состояние?
В  этот момент Чонин думает: неужели он перегнул палку? Неужели он слишком отчаянно гнался за тем, чтобы быть лучшим? Чем он был лучше тех парней? Они тоже хотели быть отличными танцорами, Чонин тоже. Он считал себя лучше, потому что ему удалось попасть туда, даже будучи стриптизером. А чем это делало его таким? Да ничем. Это удачное стечение обстоятельств. После удачного выступления Ким старался еще больше, стараясь выжить из себя максимум, у него нет стоп слова. В этом был он. Возможно, это главная ошибка. В какой-то момент нужно сказать себе "отдохни". Но Чонин думал, что раз он добился успеха в одном, это должно быть толчком преодолевать себя с каждым разом все больше. Но что было бы дальше, если бы он прошел? Еще больше тренировок, еще больше сплетен о нем, еще больше стресса.

Сквозь собственные мысли до него доносятся голоса из коридора. Медсестра говорит, что к нему нельзя, ее голос такой отчетливый и сильный, заставляет Кима очнуться. Он в больнице, он провалил срез, его уволят и нужно будет вернуться к прежней жизни или сделать что-то новое. И это обдало сердце страхом, сковывая Чонина. Ужасное липкое ощущение ужаса перед неизвестным будущим.
Как выясняет Чонин почти сразу же, медсестра говорила это Чимину и кому-то еще. Пак говорит, что является женихом Кима. Чимин умел убеждать, и того пустили. Ким был в шоке, все еще не желая ничего говорить, а младшему было и не нужно, тот почти плакал вместо Чонина, видя все сам.
А вот вторым оказывается тот, кого Чонин совершенно не ожидал увидеть, а именно директор. В этот момент Кима пронзает ужасно гадкая догадка. А что если это все было подстроено директором? Что если он просто хотел уволить его, но не мог это сделать без причины. Такие выводы делать глупо, но его мозг, сейчас воспаленный и безумный, уже не остановить. Голова раскалывается от всего, что произошло, и становится физически больно в сердце.
-Я же вам говорила, что ему нужно немного покоя,- злой и недовольный голос медсестры, которая подходит проверить состояние Чонина, и, возможно, выгнать всех, кто пришел.
[NIC]KIM JONGIN[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/2L5ui.png[/AVA]

0

9

Мир жесток, с его правилами, устоями, неписанными законами, которые сломали не одну жизнь, и все еще продолжают ломать. Ты либо миришься, следуя правилам, либо ломаешься, не выдержав этот груз. Понятие, что самые смелые бросают вызов судьбе – это ложь. Таких попросту не существует. Это какой-то фантастический бред, вселяющий в людей надежду, уверенность. Ведь если нет надежды, то зачем тогда бороться?
Проще сдаться и сломаться. Проще рассыпаться на кусочки, чем заново себя собрать.
Судьба благоволила Чунмену, потому что он относил себя к первым, слишком рано выучив законы этой жизни. Его ломали, он поднимался, он ломал, давая людям сделать то же самое, что сделал он. Из раза в раз он все убеждался, что не каждому суждено быть в числе победителей, не каждый может подняться после сокрушительного падения и вновь расправить крылья. Он очень хорошо знал, ибо сам собственноручно порой срывал эти крылья и ломал на глазах у хозяев.
Жестокий мир строится руками жестоких людей, и Ким Чунмен жесток. Это он признавал и не тешил себя радужными иллюзиями. Он ломал людей, чтобы слепить из них совершенство. Не всегда этого совершенства получалось достичь, нанесенные раны не всегда заживали. Места оторванных крыльев не редко покрывались гноем, а создание умирало. «Не достоин был»- просто думал Ким, и переключался на других, выбрасывая за порог искалеченную «жертву». Холодный расчет и четкая цель не оставляло место для жалости, милосердия, Ким Чунмен просто знал цену совершенства и просил плату вперед.
Сотни жертв, сотни совершенных «творений», но впервые перед ним сломали того, которому не было это нужно. Впервые он встретил того, чьи крылья были по своей природе совершенны. И впервые ему хотелось защитить.
Защитить его.
В груди образовывается дыра лишь от одного взгляда на потерянного, корчащегося от боли парня на полу. Тошнота подкатывает к горлу, сжимая в тисках, лед, что сковывает тело, просачивается во взгляд.
Это моя вина,- думает Ким, когда не предпринимает попыток, хотя тело так и рвется коснуться, утешить страдающего Чонина. Он остается стоять, окидывая скопившуюся толпу ледяным взглядом, перекладывая так и снедающее все его нутро чувство вины на лица этих серых, равнодушных людей, которые посмели сломать то, что принадлежало ему.
Это моя вина,- думает Ким, когда молча наблюдает, как Чонина забирают медики, бережно упаковывая поврежденную лодыжку в фиксатор.
Это, черт возьми, моя вина!- думает он, едва совладав собой. Выходит плохо, ему приходится призвать остатки своего самоконтроля, чтобы не разнести эту гребанную студию в щепки, не растерзать каждого, кто посмел хоть открыть рот и напасть на мальчика. Он ведь знал:
Это действительно его вина. Он знал с самого начала, что это неизбежно, что люди будут трепаться, пуская грязные слухи, ибо это было невиданно – чтобы их директора так впечатлил кто-то, кого он вскоре притащит в агентство, заранее подписав все бумаги. Он знал, этот людской род, будь он проклят, они настолько гнусные, что могут клеймить невинного, совсем мирное создание. Ему сказать в лицо у всех кишка тонка, а вот на Чонина напасть – это раз плюнуть. Это вина полностью на Чунмене, ему стоило во время пересечь все на корню, поставить на место всех тех выскочек, кто посмели лишь упоминать о таком. Ему стоило всех рты заклеить, кто смел хотя бы имя младшего произнести в таком контексте.
Но он не сделал. Решил, по своей глупости, что так сделал бы только хуже для парнишки, что так мог бы разрушить все, заставить того почувствовать себя так, как будто его покупали. Неудивительно, если вспомнить его первую реакцию, когда Чунмен встретил его в кафейне. Видимо, такие предложения случались не раз и не два.
Это его вина. Он не сумел его защитить.
- Подготовь бумаги об его увольнении,- ему потребовались все силы, чтобы заставить себя не шипеть на своего заместителя. Тот был бледен, растерянно моргая со слов директора, но переспросить, или же уточнить у него не было смелости. Да и взгляд, которым одарил его Ким, вряд ли сулил тому добром.
- Когда я вернусь, я хочу, чтобы они были на моем столе.

***

Машина на бешенной скорости, будь в его голове хоть одна разумная мысль, он бы не стал гнать. Что сделано - то сделано, ничего нельзя было изменить. Но почему тогда внутри так гадко?
Чунмен влип, крупно так влип. Сжимая побелевшими руками руль, он четко это понимал, и, наконец-то, принял это. Он влип. Ким Чонин был слишком невинен, чтобы не влипнуть в него. В буквальном смысле. Сколько бы старший себя не убеждал, сколько бы не избегал, правда была правдой, и она болезненным ударом пришлась по солнечному сплетению, стоило старшему увидеть танцора в агонии. Стоило ему увидеть, как тому причинили боль, а его не было рядом, чтобы это предотвратить. Он, Мён причинил ему боль, и от этого все нутро сводило судорогой, не давая спокойно вдохнуть.
Больница встречает его запахом хлорки и дезинфицирующего средства, что сразу же оседает в легких толстым слоем. Если бы кто-то видел его со стороны, то очень удивился. Бледный, лихорадочно бегающие глаза в поиске регистрационной стойки, мужчина разительно отличался от того хладнокровного Ким Чунмена. Сейчас его переполняла тревога, отчаяние, все, кто попадались ему на пути, казались нерасторопными, мешающимися под ногами.
- Где лежит Ким Чонин?- Ким вздрагивает, когда к его голосу присоединяется еще один, более нежный, тонкий, который спрашивает с ним в унисон у растерянной от такого напора медсестры у стойки регистрации. Мён удивленно и в некотором замешательстве поворачивается к обладателю голоса, который в свою же очередь изучал его своим прищуренным взглядом. Блондин перед ним был намного младше него, даже самого Чонина, лицо слишком детское с пухлыми щечками и широко распахнутыми карими глазами.
Кто это?- с удивлением мужчина замечает, что на миг забывает о тревоге, что гнала его сюда всю дорогу, и откровенно пялится на этого ребенка перед собой. Но тот не дает ему опомнится, едва узнав номер палаты, младший срывается с места в сторону нужного крыла, а Ким – за ним. Медсестра, что их встречает у входа в желанную палату знатно выбешивает Чунмена, который был слишком близок к тому, чтобы растерять и так шаткое самообладание. И он готов уже позабыть о вежливости и такте, и грубо оттолкнуть женщину с дороги, как, как гром среди ясного неба, блондин выпаливает то, что ледяной водой окатывает Кима с головой:
- Я его жених, черт возьми! С дороги!
Парень едва дышит, Ким отчетливо видит, того трясет на грани истерики, и теперь то понятна причина такой бурной реакции.
Он его жених. У Чонина есть парень. Жених. Он…
Чунмен так и застывает на месте, растерянно моргая, глядя на то, как блондин врывается в палату, а сам он не в силах даже сделать шаг. Слова звонким ударом отдаются в ушах, с каждым разом все громче и громче, пока смысл доходит до воспаленного мозга Чунмена.
Чонин…
Он не его. Он опоздал.
Чонин, такой маленький, хрупкий, в окружении больничного белья и одеял он кажется еще меньше. Лицо бледное, опухшее, он, видимо, спал, когда они ворвались, и от этой картины в груди что-то болезненно сжимается. Ким не шевелится, так и застывая на пороге, прислоняясь к косяку двери плечом, перед ним открывается самая милая и душераздирающая картина из всех, которые ему доводилось видеть. Блондин надрывно плачет на груди Чонина, который, слабо улыбаясь, пытается гладить парня по волосам, успокаивая. Чунмен смотрит и в груди что-то обрывается, хотя, что он ожидал-то? Он даже не имел право чувствовать боль, ему вряд ли бы светило.
Это был лишь дурман, который слишком затянулся.
Ким уходит, выходя из палаты, утаскивая за собой и медсестру, что все продолжала ворчать и напоминать, что парню нужен покой. Чунмен слишком виноват, он хотел хотя бы сейчас сделать младшему хорошо, давая тому побыть наедине с любимым.
Парочка подписей, и вот Мён выходит на свежий, ночной воздух, который треплет кожу, но уже не дает того чувства облегчения. И вряд ли даст в ближайшее время, но все пройдет, это лишь временно.
Уже ночью, сидя в пустом кабинете, так и не поехав домой, он вертит в руках два конверта, что оставил у него на столе заместитель, и задумывается. А не доигрался ли он? Как известно, шутки с судьбой всегда плохо заканчиваются, и Чунмен уже отыграл свое, сидя по локоть в крови от оторванных крыльев. Видимо, их проклятия и нашли его в этот раз.
Утро стучится незаметно, как и день, что наступает, принося с собой лишь головную боль и решимость. Один конверт со стола исчезает, отправляемый адресату, в то время, как второй все еще лежит на коленях Мёна, ожидая своего времени. И дожидается, вскоре отправляясь на место назначения.
Тем же утром его получает Чонин вместе с букетом красных роз. Подписанный контракт так и застывает у него в руках, и он не сразу замечает карточку, что украшает край обертки, в котором ровным почерком выведено лишь одно слово:

«Прости»

[AVA]http://funkyimg.com/i/2LvTK.gif[/AVA]
[NIC]Kim Junmyeon[/NIC]

0

10

[indent=2,0] Чонин еще долго успокаивал Чимина, который по идее должен был делать это с самим Чонином, но тот не был против. Так он мог отвлечься, обратить внимание на друга, а не позволять мыслям раздирать себя, в том числе о своей глупости. Когда медсестра убрала директора, но Чимин остался, он почувствовал себя таким разбитым. Все были правы. Он ужасен, и с ним поступил еще хуже. Всех остальных Ким Чунмён брал с прослушивания, не устраивал лично, видимо, ему захотелось поиграть в кукловода, словно он уже не кукловод. Ким чувствовал, как тошнота подступает к нему, от того, что в его желудке ничего не было, от нервов, от эмоционального потрясения. И его рвет, рвет водой, которую он успел попить. Казалось, что все его тело противилось, его всего начало трясти, Чимин обеспокоенно смотрел, пытаясь понять, что происходит. Ким крепко держал руку младшего, внутренне паникуя.
Он не помнит, что было дальше. Потому что потом он почувствовал такую слабость, что, скорее всего, просто уснул. Его организм истощен, хочет отдыха, который Чонин ему не дает. Он не помнит, что ему снилось, но что-то напряженное, потому что проснулся парень весь в поту. Танцор лишь помнит, что там был тот самый проклятый зал, взгляд директора, голоса тех танцоров, Чимина, его стриптиз. И все смешалось в такую кашу, что голова гудела, и наконец его пронзили слезы. Простые, человеческие слезы, которые должны были появиться еще раньше, но этого не произошло. И теперь, в ночи наконец это происходит. Чонин чувствует чужие руки на своих плечах, Чимин ничего не говорит, просто поглаживая по плечу и сидя рядом. Киму и не нужно ничего говорить, он знает, что завтра же выпишется, ведь с ним ничего серьезного, поедет в квартиру с Паком и будет еще больше думать о произошедшем. Правильно говорят: чем выше поднимешься, тем более падать. Потому что падать было очень больно, казалось, что его грудную клетку распирает. Сколько он не позволял себе так выплеснуть эмоции? Казалось, целую вечность. Последний раз был, когда еще не работал стриптизером. Казалось, что прошла целая вечность с этого времени, хотя на самом деле не так уж много, дни просто сливались и растягивались в бесконечность.
Ким позволил себе думать о том, что произошло, о своем времени в компании, о своих "коллегах", о своем будущем, о прошлом, о словах родителей, о Чунмёне, о Чимине, о своей ноге. Через какое-то время пришла пустота. Когда ты теряешь что-то важное в своей жизни, появляется настоящая дыра, целая пропасть, которую необходимо заполнить, а если еще и происходит это так, словно твою дверь просто выбили топором, то это еще хуже. Чонин кидает в эту мысленную рану салфетки, а надо бы перевязать нормально. Ким чувствует себя потерянным, как когда только начал заниматься стриптизом. Он не хотел это все отпускать, не хотел так падать, не хотел говорить "прощай" своей только начинающейся карьере. Но приходится.

[indent=2,0] Он даже не замечает, как проходит время, как наступает утро. Спал ли он? Спал, но сколько не понятно, просыпался чуть ли не каждые полчаса, беспокойно смотря в стену. И утром Чимин сказал, что заедет вместе с Намджуном за ним, и Чонин был рад, что   у него такой друг. После такой ночи ему нужно было побыть одному, собрать все вещи, все мысли.
Ким позавтракал, не представляя, как Чимин заплатил за его содержание в больнице, потому что чертова компания даже не предоставляет страховку своим стажерам, лишь компенсацию, и ее видимо не спешили выплачивать при увольнении. Мне следует вернуть ему все потраченные деньги. Пак всегда был лучшим другом, умел доставать деньги даже в самых сложных ситуациях, не прибегая совсем к крайним мерам. Сейчас, наверное, он взял у своего парня. Намджун был прекрасным выбором для Чимина. Тот был весь такой серьезный, но его улыбка была заразительной, и Пак таял. В какой-то момент Чонин даже завидовал другу, но лишь белой завистью. О нем самом его партнеры заботились редко, не особо понимали его увлечение танцами. Обычно это он возлагал на себя обязанность заботиться о своих партнерах, его желания все делать идеально добралось и до отношений. Чонин усмехается, пока собирает вещи. Да, и теперь он просто обычный безработный танцор даже без любимого человека рядом.
У Кима почти ничего не было, лишь сумка, которую он брал на тренировку, те же треники, та же рубашка. Чонин срывает бумажку с именем, выкидывая в урну, не желая иметь дело с этой компанией. Ему приходится посидеть несколько часов до обеда, когда за ним приезжают. Танцор ненавидел больницы, старался как можно скорее выбраться из них, так как сейчас у него была нестрашная травма, то его выписали быстро, особенно, учитывая оплаченные больничные счета.

[indent=2,0] Чонин бросил сумку рядом с собой на заднее сидение Намджуна, который поприветствовал его кивком и слабой улыбкой, на что танцор тоже улыбнулся, понимая, каким помятым он сейчас выглядит. До дома они добрались быстро, Ким даже не заметил, все дома были похожими. В Лос-Анджелесе все было выглажено, сияло, а на самом деле все было таким прогнившим за всей мишурой. Строгая иерархия. Если твоего имени нет в списках, то ты не попадешь, даже если ты мировая звезда. Лос-Анджелес умеет заставить почувствовать себя ничтожной букашкой, и сейчас Чонин себя так и чувствовал.
Квартира встретила их такой же, светлой и чистой, потому что Чимин не позволял ничего раскидывать. В такие моменты Чонин понимал, как же повезло Намджуну, и был готов ударить того, если он посмеет обидеть Пака, даже со своей хромой ногой. Танцор сразу же прошел к себе, стараясь не сильно беспокоить никого, в том числе себя. Ему нужно было время на то, чтобы зализать раны.
Чонин плюхается на кровать, тут же жалея об этом, потому что все отдает в ногу, заставляя прошипеть. Он даже на какое-то время задремал, не заметил, как все ушли, оставив его в квартире одного. Это даже хорошо. Он сможет побыть один. Квартира кажется такой пустой, от чего приходится включать телевизор на фон, прежде чем начать готовить себе обед. Чонин не был в этом мастером, поэтому постарался просто пожарить себе как-нибудь мясо и залить это все покупным соусом. Теперь то ему можно поправляться, а то Чимин говорил, то тот просто кожа да кости, хотя танцор никогда в этом не признается. Да, он скинул, это и понятно, столько тренировок.

[indent=2,0] А потом раздается звонок в двери, и это чертовски неожиданно. Это точно не Чимин и не Намджун. Кого вообще могло принести в их квартиру? Ким встает и открывает дверь, сильно так прихеревая, потому что там букет. Чертов букет красных роз. Да ему в жизни не дарили их. На минуту он даже подвисает, раздумывая, кто это такой щедрый. Чонин на автомате берет букет и все, что к нему прилагается. Дверь закрыта, букет поставлен на стол, пора выяснить, что это.
Глаз цепляется за записку. И он вытаскивает ее, где написано "Прости". Что за? Ким хмурится, понимая, что ничего хорошего от такого слова ждать не стоит. Но рядом еще конверт. Причем большой. Наверное, это бумаги на увольнение. Чонин не решает открыть и посмотреть, дрожь проходится по всему телу, все же руки тянуться, любопытство побеждает.
Его глаза округляются, когда видят то, что внутри. Чертовы подписанные документы на контракт с «Stars and Shining». Что за чертова шутка?
Чонин начинает злиться, не понимая, какого черта. Все знают, что таких как он увольняют, а не подписывают контракт. Это Ким Чунмён так пытается его подкупить? Решил побыть таким добряком, еще больше поиграться с куклой по имени Ким Чонин, еще раз дать надежду, еще раз сломать его. Танцор сжимает зубы, понимая, что его мозг все еще в стрессе, бурно реагирует, но он, честно, не до конца понимает, что делает, когда берет ключи и документы, закрывает дверь и заказывает такси до компании. Бывшей его работы.
Лишь в такси он начинает осознавать, что он творит, что Чимин будет его ругать. Пофиг. Он должен показать, что не чертова марионетка, что с ним эта чертова благотворительность не прокатит. Он и правда не сучка директора, и не будет. Если же согласится, то его гордость будет просто растоптана о чрезмерное эго директора. Боже, да он и правда решил поиздеваться. Настоящий дьявол.
Чонин не рассчитывает силы, закрывая дверь, и плетется, прихрамывая. Там его встречает охрана. Одна ядовитая улыбка с контрактом, и его пропускают. Он никогда не был у директора, но знает, где его кабинет. Ким видит, как на него все, кто еще остался, смотрят, уже в курсе, что произошло. Но уже не важно. Его нога чертовски ноет, пока танцор добирается до кабинета. Ему нельзя ее так напрягать.
Чонин бросает свирепый взгляд на секретаршу, больно наступая на ее ногу своей хромой ногой, весь сам шипит, но проходит к директору, который не ожидал появления танцора. Наверное, думал, что тот все подпишет и будет работать, и он сможет продолжать свои игры, но нет, не сможет.
-Я не ваша сучка. Я не ваша кукла, и не собираюсь ей быть. Если я работал стриптизером, это не значит, что я побегу на любые деньги, которые мне предложит. Можете сколько угодно тешить свое самолюбие, только вот вы не помогаете нуждающемуся, потому что я не нуждаюсь ни в ваших деньгах, ни в продвижении себя, как танцора,- Чонин не говорит ни "здравствуйте", ничего другого, сразу в лоб. У него мало времени, охрану скорее всего вызвали или вызовут, так что Ким выплевывает слова, как только может. Его глаза горят, руки сжимаются, он все ближе подходит, опирается о стул, напротив директора.
-Букет роз, контракт, "прости". Что это? Понравилось играть? И я вернусь даже в чертов стриптиз, лишь бы не быть вашим подопытным кроликом, директор Ким. Найдите себе...
И в этот момент он понимает, как не рассчитал свои силы. Врачи говорили, что нужен отдых, говорили, что у него проблемы из-за нарушенного питания, говорили о боли в ноге. Но ведь Чонин не послушал, его собственная гордость и злость были важнее. Ким останавливается на секунду, сжимая обивку стула. Его голова начинает кружиться, а боль усиливается, заставляя зашипеть танцора. Боже, соберись Чонин, ты выглядишь жалко. Весь запал пропадет, он даже не понимает, сколько прошло, кажется, пара секунд, пока он вот так вот стоял, не договорив даже свою фразу. Теперь его точно должны уволить. Плевать. Пофиг. Ким Чонин сможет найти себе работу.
Но сейчас он не тот человек, сейчас он тот, у кого проблема, кому не хорошо, чья нога болит как тогда, когда все и случилось. Возможно, стоило приходить, когда он будет здоров, правда тогда бы весь запал ушел.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2L5ui.png[/AVA][NIC]KIM JONGIN[/NIC]

Отредактировано Connor Kim (Вчера 00:26:44)

0


Вы здесь » Teen Wolf: SOMNIA » NEVER SAY NEVER » [25.09.2013] Dance for me, sunshine


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC